В ее выражении лица сквозила та же боль, что и у матерей из Святилища. Каково это, быть вдали от своего ребенка? Холод пробежал по спине. Скоро я сама это узнаю.

— Ты часто видишь потомство? — спросила я.

— В день посещений вижу их всех, — ответила Нора, останавливаясь у двери.

— Их? У тебя больше одного?

— У меня трое, — сказала Нора, постучав в дверь.

Мысли понеслись вскачь. Ей тридцать два года. У нас потомство появляется каждые пять лет, или шестьдесят пять лун. Короткая фаза ухаживания, переход к зачатию, затем материнство. После мы заботимся о потомстве до Академии. Примерно пять лет на весь процесс. Математика не сходилась.

— Ты родила близнецов?

— Войдите, — раздался голос Коллина.

Нора покачала головой, прежде чем открыть дверь.

Если у Норы трое детей, значит, парой она стала в семнадцать. Меня охватило отвращение. Еще до того, как она покинула Академию. Почему иллумы так с ней поступили? Коллин, полагаю, тоже был тогда в Академии, еще не став иллумом. Я не могла постичь, зачем ему вообще вступать в группу, которая творила такие ужасные вещи с его сестрой. Больше спросить я не успела, Нора замешкалась у двери. Исходивший от меня шок ее не отпугнул.

— Все мы должны выполнять свою роль, Эмелин, — сказала она и ускользнула прочь.

Некоторое время я смотрела ей вслед. Гибкая походка, медовый голос, мягкость, пока другие шептались и осуждали — это была броня, за которой она пряталась. Сердце заныло.

— Добрый вечер, Эмелин. — Мощный голос заполнил коридор, змейкой пробежав по позвоночнику.

— Здравствуй, Коллин, — тихо ответила я, переступая порог.

Сапфировые глаза столкнулись с моим скрытым дефектом, их глубина бурлила, заглушая тревожные мысли. Он встал из-за стола, снова одетый во все черное.

Потолок уходил ввысь. Прямо над нами висела угловатая люстра, состоящая из восьми длинных блестящих копий, соединенных сверху и жестоко торчащих в стороны. Лунный свет струился через стену окон, затмевая копья и освещая огромную комнату. Это свечение высветило стену за его столом из серого мрамора, полки на которой были совершенно пусты.

Он прислонился к столу, расправляя рукава и застегивая манжеты. Свет отражался от золотых пуговиц.

Маленькая черная сфера размером с шарик проецировала в воздух лабиринт туннелей — пути, которые ныряли и извивались, сходясь лишь для того, чтобы разлететься в противоположные стороны.

Он проследил за моим взглядом.

— Внизу.

— Что? — спросила я, выпрямляясь.

— Туннели внизу, — повторил он. Коснувшись сферы, он сдвинул карту, та расфокусировалась, а затем снова прояснилась, и стала видна река, протекающая через Верхний город, а также единственный мост, соединяющий его с Нижним городом. Под мостом светился синий круг.

— Что это за синее пятно? — осторожно спросила я.

— Работа. Выявляю слабые входы для ответного удара.

Сердце подскочило, я была поражена ответом.

Я и не осознавала, что подошла так близко к столу, к Коллину. Споткнувшись, я отпрянула назад и с шумом втянула воздух, но его рука придержала меня, притянув к себе, так что я оказалась между его ног.

Я замерла в его магнитном поле. Он иллум, говорил внутренний голос. Все те гнусные вещи, что я узнала, что видела. Разлука все еще громко звенела в ушах, преследуя каждую мысль.

Но наставления Вайолет были предельно ясны. Будь его партнершей. Будь внимательной. Завоюй его доверие.

Его рука задержалась на моей талии, и сердце мое бешено колотилось. В комнате не было элиты, некому было наблюдать за нами, не перед кем было притворяться.

Мускул на его челюсти дернулся, теплая хватка покинула мой бок, но я не сдвинулась с места. Ничего не могла с собой поделать. Взгляд сам тянулся за его рукой, опустившейся на бедро: кончики пальцев впились в мышцу так же, как прежде впивались в кожу в сфере.

Я отступила назад.

— Какой ответный удар? — спросила я сбивчивее, чем хотелось.

Он отвернулся, коснулся сферы, и планы исчезли. Предмет исчез в его кармане.

— Тот, который создаст им проблемы, — прямо ответил он.

— Зачем?

Коллин посмотрел на меня, будто взвешивая ответ.

— Жнец стал слишком дерзким. Он убивал элиту, высвечивал изъяны системы. Иллумы не терпят хаоса. Они непреклонны в желании послать ему сообщение. Такое, которое заставит его… призадуматься.

— Думаешь, это сработает? Этот план?

— Пока не знаю, как на него подействует резня его людей, — жестко сказал Коллин.

Резня… Предчувствие закружилось вокруг меня.

— Что именно вы собираетесь делать?

В его сапфировых глазах зашевелилась мощь.

— Я выполню свою роль.

— Что это значит? Что вы сделаете с обладателями значительных дефектов?

— Все, что потребуется. Все, что я делаю, — ради Всеобщего Блага. — Коллин выпрямился, возвышаясь надо мной. — Все, что ты увидишь сегодня, — ради Всеобщего Блага.

Он пошел к двери и придержал ее открытой, но я не двинулась с места.

— Они же тоже люди.