— Я не это имела в виду. — Я запнулась на словах, щеки горели. — Я имела в виду, что ты не можешь уйти. Ты здесь застрял.

— Значит, я застрял здесь с тобой, на всю ночь, в холодной мокрой одежде. — Каждое слово заставляло мое сердце биться быстрее. Я сглотнула, глаза невольно метнулись к кровати.

Хэл ухмыльнулся.

— Я посплю на полу. Ты все еще собираешься в душ?

Пот и дождь засохли на коже, и я кивнула. Сделала шаг, но остановилась. Все беспокойство Хэла было направлено на меня. Он ни разу не упомянул себя, свою работу или то, что сделал с ним этот забег.

— У тебя будут неприятности? Из-за того, что пропустишь смену?

Хэл пошевелился в темноте.

— Позволь мне побеспокоиться об этом, лунный свет.

— Подожди, а как же твой РАЗУМ? — Я ни разу не подумала о чипе. Неужели Коллин уже знает, что Хэл здесь?

— Об этом уже позаботились, — сказал Хэл, его голос звучал ближе. Я подняла глаза и обнаружила, что он стоит прямо передо мной. Он поднял запястье, на котором красовался металлический браслет. — У обладателей значительных дефектов есть свои секреты. Мы можем стать невидимыми. На какое-то время.

— Как? — спросила я, подходя ближе.

— Это глушит чип и технологию иллумов, не знаю, как именно. Не моя область. — Хэл пожал плечами. — Но иллумы не следят за нами так, как за тобой.

— Я…

— Не сожалей, — перебил Хэл. — Со мной все будет в порядке. Я рад, что оказался рядом. — Его глаза встретились с моими.

— Хорошо, эм, там есть вода из крана. Если ты… — Мне больше нечего было ему предложить. — Если хочешь пить.

— Что, ты съела все шоколадки? — пошутил Хэл.

Мои щеки вспыхнули, руки теребили подол футболки.

— Я оставила остальное для тебя в кабинете.

Хэл замер.

— Почему?

— Это было помутнение рассудка, — сказала я. Я едва не споткнулась, когда эти звездные глаза сверкнули на меня в темноте.

Я закрыла дверь ванной, выдохнув. Хэл останется в моей комнате на ночь. Затем я включила душ и схватила зубную щетку, пока вода нагревалась. Чистила зубы, встретившись с отражением. Видела лишь размазанные остатки работы Роуз. Хэл сказал, что я красива в том платье, но я выглядела так, будто едва не утонула.

Я шагнула в душ. Медленно горячая вода вымывала глубокий холод, оставшийся после бега. Тело ломило так, как я едва помнила, конечности стали тяжелыми, ноги уже страдали от скопившейся молочной кислоты. Вода щипала ступни, которые покрывали крошечные порезы. Чудо, что я не изрезала их в кровь. Я подставила лицо под струю, смывая все.

Быстро отпрянула, но недостаточно — линза сместилась, прежде чем окончательно выпасть. Я вытерла лицо, пытаясь найти ее в темноте.

— Черт возьми, — пробормотала я, прислонившись лбом к плитке, чувствуя стекающую по спине воду. — Твою мать. — Я ударила кулаком по мокрой плитке, тяжесть случившегося поглотила меня с головой. Вода не могла смыть ненависть моего биологического отца или желание элиты убить всех, кого они считали ниже себя.

А ты хотела спасти ее, Хелен.

Хелен хотела спасти меня. Я все еще дышала, значит, ей это удалось. Должно быть, я что-то значила для нее в какой-то момент. Достаточно, чтобы шептать предупреждения, но не более.

Сияние моего запястья было единственным светом. Смысл репродуктивного контракта с Коллином просочился в сознание, открывая то, о чем я никогда не позволяла себе думать. Опустошенная часть моей души, которая видела, как другие дефективные обнимают своих биологических матерей в день посещений — лишенная любых воспоминаний о материнской любви, — поглотила меня так же яростно, как паника. Как она могла не хотеть меня?

Глаза защипало от слез. Даже наедине с водой, которая могла их скрыть, я не позволила им пролиться. Я всегда боялась своей роли. Боялась вынашивать потомство. А что если они будут такими же, как я — дефективными и отверженными? Я не могла позволить своему ребенку страдать так, как я. Я не позволю.

В дверь тихо постучали.

— Ты в порядке?

— Да, все хорошо, — ответила я. — Я в порядке.

Я не была в порядке. Даже близко. Моя биологическая семья не провела всю жизнь в изоляции. Они были семьей. Признание Грегори прокручивалось в голове. Я не поверил им, когда сказали, что девушка в полупрозрачном белом платье — моя биологическая сестра. Члены моей биологической семьи не знали о моем существовании. Мои двадцать семь лет одиночества и боли они жили, блаженно не подозревая о том, что я есть.

Кто-то нарядил меня в синий цвет значительных дефектов и бросил в лапы семьи. Единственное объяснение — это был Коллин. Несмотря на мои яростные заявления, что я не верю в счастливые концы, я каким-то образом позволила себе предаться иллюзиям. Думала, что репродуктивный контракт как-то изменит мою жизнь. Позволила себе верить, что моя отчаянная мечта достижима. Что этой мечты достаточно. Что поцелуй и доброта Коллина могли что-то значить.