От этих мыслей я не могла сделать вдох. Я быстро умылась и вымыла волосы, затем выключила воду и вытерлась полотенцем. Натянула серую футболку и шорты, завернула мокрые волосы в полотенце.

Я взглянула в зеркало и вздрогнула: на меня смотрели один голубой глаз и один карий. Я привыкла к линзе, к карим глазам. И я понимала, почему люди глазеют.

Я вернулась в комнату и замерла, сердце забилось чаще.

Хэл сидел на краю моей кровати, одетый лишь в боксеры и свой браслет.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ



Я остановилась перед ним, не стесняясь, разглядывая его мускулистое тело — рельефную грудь, широкие плечи и сильные ноги. Он был ошеломляюще красив, и на моей кровати смотрелся так, словно был там на своем месте. Физически он был так же совершенен, как элита в облаках, и прекрасно вписался бы в их круг. У меня сжалось сердце.

— Значит, тебе действительно нравится на меня смотреть, — поддразнил Хэл, взглянув на меня снизу вверх. Он нашел мои глаза в темноте и жадно впился взглядом в мой дефект. — Это по-прежнему взаимно.

От этих слов мое сердце пустилось в глупый перепляс. Я сняла с головы полотенце и швырнула в него, мои мокрые кудри рассыпались по плечам.

— Не будь о себе такого высокого мнения. Прикройся.

— Не этим, — парировал он, поймав влажное полотенце и отбросив его на пол. — Я снял мокрый комбинезон, чтобы согреться.

— И ты просто собираешься сидеть здесь в таком виде? — Я обвела жестом его фигуру.

— Если только у тебя нет чего-то, что мне подойдет? — бросил вызов Хэл. Я окинула взглядом его мощный торс. Он усмехнулся. — Полагаю, это «нет». Это просто тело.

— Я никогда не видела мужского тела, — ответила я, не подумав. Щеки предательски вспыхнули от того, в чем только что призналась. Я быстро отвернулась, чтобы скрыть смущение. Ковыляя к раковине, ведь ноги протестовали при каждом шаге, я залпом выпила стакан воды, затем второй. Наполнила стакан в третий раз, прежде чем вернуться к кровати. Хэл наблюдал за мной все это время.

— Никогда?

Я покачала головой.

— Только в искусстве.

— Так хочешь поговорить о своих открытиях в области мужской анатомии или о том, что заставило тебя пуститься в марафон на длинную дистанцию, к которому ты явно была не готова? Босиком. В платье.

Я прикусила губу, глядя на кровать. Мои ноги наконец признали поражение, дрожа под весом тела.

— Ты можешь сесть на свою кровать. Обещаю, я не буду тебя насиловать, — протянул Хэл. — Если только ты сама не попросишь, лунный свет. — Он одарил меня грешной ухмылкой.

Я закатила глаза, хотя в животе все сжалось от этого предложения.

— Не попрошу, — пообещала я.

— Жаль, — хмыкнул Хэл.

Мне пришлось бороться с улыбкой, готовой нарисоваться на лице.

Я села на самый край кровати, ноги ныли, и из груди вырвался стон. Сердце беспомощно колотилось от близости. Я поставила стакан с водой на пол.

— У меня сегодня был ужин с моей биологической семьей. Все они из элиты. Как понимаешь, они не… они не гордятся тем, что произвели на свет дефективную. Я даже никогда не встречалась со своими биологическими братьями. — Я сглотнула, глядя в потолок. — Коллин должен был быть там, но не смог прийти, поэтому я пошла одна. В синем.

Хэл слегка пошевелился, поворачиваясь ко мне, его выражение лица стало серьезным.

— Ты ужинала с семьей?

— Да. Не знаю, чего я ждала. Я знала, что они не жили в изоляции, как я, но они настоящая семья. Они живут вместе. — Горло снова сжалось, и я сглотнула. — Один из моих братьев не знал о моем существовании. Может, никто из них не знал. Не знаю даже, что хуже: быть неизвестной или знать, что я совершенно одинока в своем одиночестве. — Я смотрела в потолок, глаза жгло от непролитых слез. — Я поблагодарила другого дефективного за то, что он принес мне воды, а мой биологический отец… ему это не понравилось. — Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Он сказал, что элита подала акт о ликвидации всех дефективных.

Хэл не ответил сразу, и я продолжила:

— Я спросила, ликвидировал бы он меня. Он ответил, что нет ничего, чего бы он не сделал ради Всеобщего Блага. Не знаю, почему я ждала чего-то другого, но я сорвалась и выбежала. В капсуле мне не хватало воздуха. Поэтому я побежала.

Меня била крупная дрожь. И не только от холода. Я чувствовала себя слишком обнаженной после признания. Я достала одеяло и забралась под него. Почувствовала, как Хэл сместился — он сел рядом, прислонившись к стене. Я позволила себе смотреть на его высокую фигуру, темнота была моей союзницей. Его челюсти сжались, отчего и без того резкие линии лица стали еще острее. Ноги он скрестил в щиколотках, руки сложил на коленях. Это должна была быть расслабленная поза, но плечи были слишком напряжены. Он был слишком неподвижен. Мне вдруг захотелось протянуть руку и коснуться его.