Меня трясло, сердце отказывалось замедляться. Комната вдруг стала тесной, словно сжималась вокруг меня, и двадцать семь лет гнева рвались наружу, требуя выхода. Я прятала его всю жизнь. Кожа казалась слишком тесной, грудь пылающей.

— Мы могли бы восстановить акт о ядре, — сказал один из братьев, но я уже не могла сосредоточиться. Кровь глухо стучала в ушах.

— Вы бы ликвидировали меня? — тихо спросила я, почти шепотом.

— Что ты сказала? — переспросил Винсент.

— Эмелин.

Голубые глаза Хелен распахнулись от страха. Ее предупреждение лишь подлило масла в огонь. Она всегда только предупреждала. Никогда не заступалась. Не утешала. Лишь стояла за дверью, споря с моим отцом. И предупредила в тот день, когда меня забирали.

Никогда не смотри на элиту, Эмелин. Смотри вниз, и они оставят тебя в покое. Ты должна смотреть вниз.

Но сейчас я смотрела прямо на них, и меня тошнило от увиденного. Я никогда не смогу стать такой, как она. Не смогу жить по их правилам. Не смогу закрывать глаза на то, что скрывается за их красотой. И я знала, как знали и они, что мне не стать элитой. Ни платья, ни уроки, ни линзы не изменят этого. Я не одна из них.

Я больше не буду смотреть вниз.

Если это обрекает меня на синий цвет, который и так на мне… возможно, это не самая страшная участь.

— Что ты сказала, дефективная? — голос Винсента стал опасно мягким.

— Вы бы ликвидировали меня?

Наши взгляды встретились. Он смотрел так, будто видел сквозь линзу, и его отвращение к моему дефекту было очевидно. Его отвращение ко мне.

— Нет ничего такого, чего бы я не сделал ради Всеобщего Блага, ради нашего народа. Коллин может прикрывать тебя, может сделать своей игрушкой, но ты никогда не станешь одной из нас. Ты была позором для этой семьи с того момента, как открыла свои отвратительные глаза. Вся моя работа пошла прахом. Ты разрушила столетия совершенства. Оба наших рода были безупречны. До тебя.

Что-то внутри меня сломалось.

Стул с грохотом отъехал, я резко поднялась, задев стол. В комнате звякнуло стекло.

Мне было все равно. Ни эта сцена, ни беспорядок больше не имели значения. Красная жидкость растекалась по белой скатерти, как отражение трещины в моем сердце. Ничто не имело значения, пока я смотрела на этого человека.

— Проще уничтожить ошибку, чем признать свою ответственность за нее. Это твои гены создали меня, — прорычала я.

Его глаза расширились.

Я не стала ждать ответа. Стул опрокинулся на пол. Я схватила клатч так крепко, что заболели пальцы. Сердце гнало меня вперед.

— Знал же, что ты мне понравишься, — проворковал Грегори.

Он вложил бокал в мою свободную руку. Мне не нужна была помощь, чтобы опрокинуть его. Я осушила его залпом, позволяя жжению заглушить ком в горле.

— Эмелин! — начала Хелен, но я уже была у двери.

— Ты наконец понимаешь, о чем я говорил? Они дефективны до самой сути. Дикие, — протянул Винсент.

— А кто сделал нас такими?! — вырвалось у меня.

— А ты хотела спасти ее, Хелен, — с холодной насмешкой добавил он.

Я резко обернулась. Его слова пронзили меня.

Хелен сидела неподвижно, глядя в тарелку. Кроткая. Покорная. Именно такой они хотели видеть меня.

— Я ошибалась, Винсент.

Она хотела меня спасти. Когда-то. Но не теперь.

Я вылетела из комнаты, тело било крупной дрожью. Сердце билось быстрее шагов, пульс отдавался в висках и по холодной коже.

— Капсулу. Сейчас же, — бросила я одному из дефективных.

Элита… они были не теми, кем я их считала. Вся их красота оказалась лишь фасадом, скрывающим гниль внутри.

А ты хотела спасти ее, Хелен.

Я не расслышала, что ответил слуга. Сбросила туфли, избавляясь от всего, что делало меня похожей на них, и вбежала в капсулу. Я приложила запястье к сканеру, дверь закрылась, и я понеслась сквозь штормовые облака так же стремительно, как мои мысли срывались в бездну.

Я не могла вдохнуть. Ошейник сдавливал горло. Я царапала его, а сердце разгонялось все быстрее. Мне нужен был воздух. Горло свело, крик застрял внутри.

Стены капсулы будто сдвигались, давили со всех сторон. Я не могла дышать. Лихорадочно оглядывалась. Где-то здесь была кнопка экстренного вызова. Нам показывали ее в конце обучения.

Думай, Эмелин, думай.

Мои мысли путались в грохоте сердца. Я попыталась вдохнуть и захлебнулась комом в горле. Капсула словно сжималась вокруг меня. Я скользила ладонями по холодному металлу, царапая двери. Мне было все равно, на какой высоте я нахожусь. Где она? Холодный пот покрыл кожу, ткань прилипла к телу.

Выпустите меня. Выпустите.

Наконец я нащупала ее, маленькую кнопку под сканером. Нажала, почти не глядя. Сердце билось о ребра, словно пыталось вырваться наружу. Я снова попыталась вдохнуть. Не получилось.