ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ



Этого не может быть. Я делала глубокие, отчаянные вдохи, а капсула замедляла ход, становясь моей ловушкой. Выхода не было. Я не могла встретиться с ними без Коллина рядом. Непоколебимая поддержка Винсентом элиты сдерживала бы его жестокость, будь Коллин здесь. Мне было спокойнее выпрыгнуть из капсулы, чем входить в их жилище без него.

Синий шелк смялся в кулаке. Какой же дурой я была. Наивной, с промытыми мозгами дурой, раз доверилась иллуму хотя бы на мгновение.

Двери капсулы открылись, и сердце рухнуло вниз, разбившись о землю. Я входила в дом, где родилась, на вершине одной из высочайших башен, одетая в синий цвет значительных дефектов.

Ей место среди дефективных, среди таких же, как она. Помяни мое слово, она там и закончит.

Когда каблуки застучали по роскошной плитке, эти слова моего биологического отца сопровождали меня вместо пары.

— Добрый вечер, мисс Эмелин, — сказал дефективный мужчина, кланяясь. — Позвольте отсканировать ваше запястье для ужина? Затем я провожу вас.

Я протянула запястье, и он заметил глубокий синий цвет платья. Мужчина поспешно отступил. Ком подкатил к горлу, когда я последовала за ним через жилые помещения моей биологической семьи.

Окна от пола до потолка закрывали всю стену, а остальная часть комнаты была обставлена белой и кремовой мебелью — ода пушистым облакам, набухшим от приближающейся бури, что проплывали за огромными окнами. Свет танцевал на белых мраморных плитках, отражаясь от самой большой люстры, которую я когда-либо видела: затейливая латунная конструкция, украшенная сотнями нежных белых керамических лепестков. Под лепестками покоился черный фонтан, словно ожидая, что какой-нибудь из них упадет. Струящаяся вода стекала по краям, наполняя пространство успокаивающим звуком. Люстра больше походила на живую, свободную, настолько чуждую тем, кто здесь жил, скульптуру. Интересно, почему мой отец позволил ей быть здесь?

Это место должно было казаться знакомым. Когда-то я жила здесь. Но я ничего не узнавала, кроме стыда и одиночества, которые были моими единственными спутниками.

Пульс участился, когда из комнаты, куда исчез слуга, донеслись мужские голоса. Я сглотнула ком, застрявший в горле под металлическим ошейником, и вошла.

Комната была темнее, и красота впервые не впечатлила меня — трое членов моей биологической семьи ждали здесь.

Ричард, старший брат, сидел на диване. Средний, Грегори, развалился в кресле, потягивая напиток. А внушительный, недвижимый мужчина стоял перед мраморным камином, глядя на раскаленный докрасна прут в очаге.

— Мистер Винсент, мисс Эмелин прибыла, — объявил слуга.

— А мистер Коллин? — протянул мой отец, даже не взглянув на меня.

— Он еще не прибыл, — мужчина поклонился. — Я принесу мисс Эмелин напиток.

— В этом нет нужды, пока не прибудет мистер Коллин, — отрезал Винсент, отпуская его. Он отвел от меня взгляд, чтобы заговорить с Ричардом, который был почти его копией, если не считать того, что, как и я, он унаследовал темно-каштановые волосы нашей матери. Но глаза у него были того же глубокого карего оттенка, что и у Винсента. А главное, он держался с той же высокомерной спесью.

С линзой, полагаю, мы выглядели поразительно похожими. Может, поэтому он не мог на меня смотреть. Сердце сжалось от такого пренебрежения.

Как странно было делить кровь и черты лица, оставаясь при этом совершенно чужими. Быть ненавидимой так, как могут ненавидеть только чужаки.

— Скажи мне, этот цвет — бунт против твоего союза, или ты просто питаешь слабость к цвету мусора? — лениво отпустил издевку Грегори. Он был точной копией нашей матери: от кристально-голубых глаз до безупречных черт лица. Красивый, почти прекрасный. Цвет волос — единственное, что связывало его с отцом: светлее, чем мои, и коротко стриженные. Его полные губы кривились в усмешке, ноги закинуты на подлокотник, верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

— Я не выбирала это платье, — тихо ответила я.

— Должно быть, у твоего партнера чувство юмора получше, чем я думал, — протянул Грегори. Его улыбка стала шире, он хитро взглянул на Винсента, который наблюдал за мной с удовлетворением, блестевшим в ненавидящих глазах. — А ты знала… — продолжал Грегори, спуская ноги с подлокотника и вставая. Он приближался ко мне, словно загонял добычу. Несмотря на то что он был на десять лет старше, он оставался высоким и подтянутым, с мальчишеским обаянием. — …что я не поверил им, когда сказали, что девушка в полупрозрачном белом платье — моя биологическая сестра? Что у меня есть сестра? — Он склонил голову набок. Подтверждение того, что он не знал о моем существовании, выбило почву из-под ног. Моих братьев отправили в Академию элиты еще до моего рождения.

Шок пронзил меня, когда он схватил мою руку и быстро чмокнул ее. Он приветствовал меня, даже в синем. Грегори усмехнулся, сжимая мою ладонь крепче и притягивая ближе.