Я ненавидела то, насколько глубоко это осознание меня задело. Существовало столько вещей об иллумах, элите и теперь обладателях значительных дефектов, о которых я не знала. Я стала такой покорной в своем монотонном существовании. Все вокруг хранили секреты, даже Роуз, Вайолет, Гарольд и все остальные. Они знали то, чего не знала я. Слова Хэла недельной давности эхом отозвались в голове: они штампуют тысячи таких женщин, как ты. С промытыми мозгами, покорных делу, о котором вы не имеете ни малейшего представления. Ты для них просто игрушка. Комната показалась тесной, ярость жгла изнутри.

— Готов поспорить, этого они и добивались, — теплый голос Хэла заполнил пространство.

— А что, если я хочу понять? — спросила я. Лишит ли меня знание жизни в облаках? Пусть временной, но все же жизни.

Хэл наклонился, придвигая мое кресло ближе, пока я не увидела янтарные искры в его светло-карих глазах.

— Чтобы это узнать, лунный свет, тебе придется спуститься в преисподнюю.

— Преисподнюю?

Хэл понизил голос:

— Могу я доверить тебе секрет? — Я кивнула, подаваясь вперед. — Нижний Город — только для вида. Мы там не живем.

— Где же тогда? — выдохнула я.

— Внизу. — Его взгляд столкнулся с моим. — Мы живем в туннелях под поверхностью.

Я прикусила губу, мое любопытство разгоралось, мысли метались в отчаянии. В отчаянии не быть ликвидированной. Я подписала контракт, юридически связывающий меня с Коллином, — соглашение, которое было вопросом выживания, даже если тело чувствовало иначе. Похоже, мне не грозило аннулирование, но у контракта был срок истечения, какой бы покладистой я ни была.

А когда Коллин поцеловал меня, я на мгновение забыла, что в мире вообще существует поверхность.

Но что, если то, чего нас учили бояться — изменения социального статуса и приговора к жизни в синем, — было не тем, чем казалось? Что еще скрывали обладатели значительных дефектов?

Я не могла не задать следующий вопрос:

— Как мне попасть туда?

— Я мог бы показать, — прошептал Хэл. — Нужно только попросить.

Голова шла кругом. Коллин был ко мне добр и внимателен. Но он иллум. Я уставилась на картину женщины с книгой.

— Что они сделают с ней? — тихо спросил Хэл.

Я посмотрела на экран, сердце разрывалось.

— Они уничтожат ее, — мой голос дрогнул сильнее, чем хотелось.

Я зависла над кнопкой «удалить». Нога Хэла нервно задергалась.

— Разумеется. Они уничтожают все красивое и необычное. — В его голосе звучала боль.

Я снова повернулась к нему, не в силах сдержаться. Выбившийся локон упал на лицо. Хэл потянулся убрать его, наши руки соприкоснулись. Он отшатнулся, уставившись на мое запястье.

— Значит, контракт официален?

Я потянула рукав, скрывая свечение.

— Вчера днем.

— Тогда поздравляю, — сказал Хэл. Сердце пропустило удар от холода в его словах. Он медленно встал, возвращая ведро на место. — Или, может, соболезную.

— Не будь жестоким.

Хэл рассмеялся, но глаза его оставались холодными.

— Прости, поздравляю. Не знал, что ты мечтаешь именно о такой жизни там наверху — быть его сосудом для размножения. — Он с отвращением покачал головой.

— Ты его не знаешь! — выпалила я. Может, с большинством дефективных так и обращаются, но у нас все иначе.

Коллин видел во мне нечто большее, чем сосуд. Разве нет?

Хэл открыл рот, но снова закрыл его.

— Он иллум. Мне не нужно знать его лично, чтобы понимать, кто он такой. Ты сосуд. Обязательство.

— Я не просто сосуд! Он другой!

Хэл отступил.

— Он другой? — недоверчиво переспросил он.

— Да, я думаю, что так.

Хэл фыркнул.

— Спроси своего дорогого партнера, как его называют в элите. Ты хоть раз удосужилась спросить, что он делает там, в своих облаках? Или когда они посылают его на поверхность? — Хэл сделал шаг ко мне, я нахмурилась. — Вот именно, нет. Это потребовало бы права. Быть кем-то большим, чем сосуд.

— О чем ты говоришь? Откуда ты это знаешь? — спросила я.

— Как я и сказал, их ужасные истории доползают и до нас.

— Ты ошибаешься, — огрызнулась я.

— Ошибаюсь? Он прячет тебя. Единственная причина, почему ты в облаках, — он тебя прячет.

— Ничего он не прячет! — воскликнула я, отодвигая кресло. Гнев бурлил в венах.

— Ты носишь эту дурацкую линзу.

— Ты не понимаешь! — Контракт — способ выжить. Если я находила радость в их прекрасных местах, пока продолжала выживать, — это было только мое дело.

— Попробуй объясни, — бросил Хэл.

— Это мое предназначение. Моя роль. Я могу скрывать дефект, если этого требуют. Я хочу большего, чем это.

— Понятно, — сказал Хэл, отступая, его руки были сжаты в кулаки. — Ты хочешь большего. Как и все остальные. Я должен был догадаться.

Я выпрыгивала из кожи в поисках способа объясниться, быть увиденной. Коллин и элита должны были судить меня. Я всегда это знала, но осуждение человека в синем разрывало меня на части, оставляя в ярости.

— Разве неправильно хотеть большего? — спросила я с ноткой отчаяния.