— Нет, — Коллин поставил чашку на место. — Я нарушил правила в надежде услышать твои непристойные звуки. — Его слова змеей скользнули по коже, внизу живота разлилось тепло.

— Ваш финальный чай, пряная мята, — объявил служитель, заставив меня вздрогнуть. Я даже не заметила, как он вернулся.

Он поставил две стеклянные кружки с густым коричневым напитком, который пах божественно, затем убрал чайники, чашки, тарелки и потянулся к ярусным подставкам с едой. Волна сожаления захлестнула меня волной. Я так и не успела попробовать торт.

Коллин остановил дефективного.

— Моя партнерша еще не закончила.

— Прошу прощения, мистер Коллин, — поспешно ответил служитель. — Мэм. — Он склонил голову в мою сторону.

— Ее зовут Эмелин. — Коллин потянулся к моей подставке, полностью снял верхнюю тарелку и поставил ее передо мной. — Это все, чего она действительно хочет. — Он пододвинул подставку к человеку.

Глаза того округлились. Прежде чем забрать мою подставку, он хотел потянуться к подставке Коллина, но заколебался.

— Могу я убрать вашу, мистер Коллин?

Коллин взял со своей точно такую же конфету с золотой пыльцой и положил ее мне.

— Теперь можешь.

Служитель схватил подставку, быстро попрощался и удалился. Чай разлился теплом по конечностям, его пряный вкус смешивался со сладостью шоколада. Это было лучшее за весь вечер. Я одобрительно хмыкнула. Смешок Коллина заставил меня поднять глаза. На его губах играла легкая улыбка, взгляд был прикован ко мне.

— Я что-то сделала?

— Элита никогда не позволяет себе ничему радоваться, — сказал он.

— Почему?

— Настоящее наслаждение не создается искусственно. Оно не вписывается в их образ. Они слишком озабочены тем, чтобы быть приличными.

— А это считается приличным? — спросила я, откусывая кусочек торта. Он был божественным, таким воздушным и влажным, что таял на языке.

— Нет. Светское общество пришло бы в ужас, — констатировал Коллин.

— О, — пробормотала я.

— Никто и никогда не обвинял меня в излишней любезности, — заверил Коллин.

Мои брови сошлись на переносице.

— Это все проверка?

— Нет, я сказал правду. У меня нет на это ни времени, ни терпения. Работа требует много сил. Элита сама по себе станет для тебя достаточной проверкой.

— Элита проверяет меня? — спросила я.

— Не в этом смысле. Они не могут превысить свои полномочия, только доложить о том, что видят. Но пережить их осуждение будет куда сложнее, чем любое испытание, которое я мог бы придумать.

Я открыла рот, чтобы ответить, но раздался тихий сигнал.

— Прошу прощения, — Коллин вынул из кармана пиджака коммуникатор. Его манера поведения полностью изменилась. Брови нахмурились, рот сжался, прежде чем он убрал устройство и снова переключил внимание на меня. — Как торт?

— Потрясающе, — сказала я, проглатывая последний кусочек. — Все хорошо?

Коллин натянуто улыбнулся.

— Да, все в порядке. Попробуй нугу, — предложил он, указывая на маленький квадратик.

Ощущение было такое, будто кусаешь пушистое облако.

— Тебе ведь больше понравился шоколад? — спросил Коллин.

— Да, — призналась я, и он снова натянуто улыбнулся, поправляя пиджак. — Тебе нужно идти?

— Только после того, как ты закончишь.

Я отодвинула тарелку.

— Я закончила.

— Ты уверена? — спросил он, указывая на последнюю конфету в золотой пыльце. Я усмехнулась и отправила ее в рот.

Его губы тронула улыбка, он наклонился и нажал маленькую кнопку, которую я раньше не замечала. Подиум сменил направление, двигаясь к нам. Я оглядела остальных в сфере и готова была поклясться, что все смотрят в нашу сторону. Может, у меня паранойя?

— Мистер Коллин, мисс Эмелин. — Служитель остановился перед нашим столиком, отступив в сторону, чтобы освободить место.

Коллин кивнул человеку, убрал коммуникатор и вышел из ниши. Я выбралась следом, и Коллин отодвинул служителя, полностью закрывая меня. На его челюсти заиграл желвак, он ждал меня, протянув руку. Я вложила свою ладонь в его, ступая на подиум. Коллин притянул меня ближе, наши тела соприкоснулись. Тонкая ткань ничуть не скрывала близости.

— Пожалуйста, возьмись за поручень.

Коллин окружил меня, ухватившись за поручни по обе стороны, буквально заключив в кокон, пока мы двигались. Сердце колотилось от того, насколько он близко.

— Позволишь? — спросил он, бросив взгляд вниз. Я проследила за его взглядом и обнаружила, что диагональные складки сбились, открыв ему все. Горячая волна жара пробежала по телу, и я кивнула, заливаясь краской.

Он осторожно зажал тонкую ткань двумя пальцами, поправляя платье, стараясь не коснуться кожи. Когда он остался доволен, то наклонился, и его теплое дыхание коснулось моей шеи. Меня мгновенно бросило в жар, а следом в озноб.

— Ты снова кусаешь губу, Эмелин, — тихо сказал Коллин, пока мы плыли к нижней платформе.

— Я думала, — сказала я сбивчивее, чем хотелось.