Я оторвала взгляд от открывшейся панорамы, чтобы встретить другой, не менее завораживающий вид. Коллин полулежал на дугообразном диване с низкой спинкой. Его черный как полночь костюм гармонировал с темными волосами, резко выделяясь на фоне пышной кремовой обивки. Мягкий свет хрустальной люстры отражался в его сапфировых глазах; они пробежались по моей фигуре, задержавшись на скрытом дефекте.

Он был невероятен, так органично вписываясь в ослепительную красоту элиты.

Я выбралась с парящей платформы, стараясь не смотреть вниз — туда, куда любой мог сорваться, подойдя слишком близко. Забыв всю академическую грацию, я поспешно отползла от края вглубь дивана. Платье зацепилось за бархат, и вскоре моя обнаженная рука коснулась твердого тепла. Я замерла, подняла глаза и поняла, что страх загнал меня прямо в объятия моего партнера.

Дыхание перехватило. Несмотря на то, что на мне почти ничего не было, стало невыносимо жарко.

— Садись, — предложил он и добровольно переместился ближе к опасному краю стола, уступая мне место в центре.

— Вы не боитесь высоты? — спросила я.

Его губы дрогнули в усмешке.

— Я давно перестал бояться падения.

Я обернулась к небу, под которым навеки застыла земля.

— Кажется, я никогда не привыкну, — призналась я. — Боюсь, страх падения останется со мной навсегда.

— Со временем привыкнешь, — ответил Коллин. Его взгляд зафиксировался на моем светящемся запястье, которым я вцепилась в стол, затем скользнул по мне, после чего он прочистил горло и посмотрел на остальную часть сферы.

Я проследила за его взором. Вокруг веселились представители элиты, ничуть не обеспокоенные тем, что их обеденные зоны находились в шаге от гибели. Мне было не понять, как они живут так открыто, как расхаживают по облакам, словно это в порядке вещей. Почему они не боятся высоты?

— Твое платье сбилось, — глухо сказал Коллин, не отводя взгляда от ярко одетых людей вокруг.

К лицу прилила краска, и я торопливо поправила ткань, пытаясь сохранить хоть остатки скромности. Впрочем, долго это не продлится. Я подписала бумаги. В Академии нас учили, чего ожидать от репродуктивного контракта, и совсем скоро он увидит все…

— Ты знала, что кусаешь губу, когда о чем-то думаешь? — спросил Коллин, прерывая мои размышления.

— Не замечала, — ответила я и отпустила губу. — Простите.

— Я сказал это не для того, чтобы ты извинялась.

Я кивнула, положила руки на колени и уставилась на золотистое свечение. Эта ниша была гораздо уединеннее, чем то место в саду, где мы встретились впервые, но осуждающие взгляды элиты до сих пор преследовали меня.

Неверие на лице биологического брата. Первая встреча с ним и резкое напоминание элиты о пропасти между нами.

Просто поразительно, как они вообще смеют здесь находиться… Дефективная посреди бела дня.

Шепот Скворцов о восстании эхом отдавался в ушах.

Кажется, иллумы перешли черту. Кое-кому окончательно надоели их просветительские правила. И они нашли единомышленников.

Мысли переплелись с тем, чему учили в Академии.

Правило девятое:

Вы — обязательство вашего партнера. Он волен поступать с вами так, как пожелает, в любое время. Его верность принадлежит иллумам, а не вам.

 

Лицо Вайолет всплыло перед глазами.

С момента окончания Последней войны каждая женщина превратилась в безликое обязательство и в инкубатор. Пожалуй, мне надоело быть беспомощной. И мне кажется, тебе тоже.

Была ли она права?

— С тобой все в порядке, Эмелин? — спросил Коллин.

— Да, — солгала я, отрывая взгляд от светящегося запястья.

— Это из-за атриума?

Я вскинула глаза на него, сердце тревожно забилось.

— Вы знаете об этом?

— В этом городе мало что происходит без моего ведома, — Коллин подался вперед. — А когда дело касается тебя, я знаю все.

По телу пробежали мурашки.

— Особенно теперь. — Его взгляд снова скользнул к моему запястью.

Я снова закусила губу, и Коллин, поймав мой взгляд, усмехнулся.

— Можешь говорить прямо. Мы одни, — сказал он. — Именно поэтому я выбрал это место, в отличие от того… публичного выхода во время нашей первой встречи. Сюда никто не проберется незамеченным.

В его голосе прозвучало презрение к элите, и я снова поразилась этому человеку, который, казалось, ненавидел тех, кем частично правил. Я понимала, что не могу ему доверять, и все же…

— У меня есть вопросы, — призналась я. Коллин не сводил с меня глаз, вопросительно приподняв бровь.

Мне хотелось знать, почему он выбрал именно меня, несмотря на дефект. Хотелось узнать больше о тех проблемах, о которых шептались Скворцы. Но больше всего меня интересовал брат. Я так долго чувствовала себя одинокой.

— В атриуме был мужчина из элиты. С кудрявыми волосами, как у меня, и голубыми глазами. Он… он мой…

— Филипп твой брат, — подтвердил Коллин. В горле встал ком, его взгляд смягчился. — Я работаю с ним. Это он сообщил мне об инциденте.

Значит, моего брата зовут Филипп.

— Он из иллумов?

— Нет.

— Значит, элита работает на иллумов? — спросила я.

— Только избранные, те, в ком виден потенциал.