— Понятно, — сказала я больше самой себе. Я знала, что жизнь в облаках все изменит. Что могу встретиться лицом к лицу с теми, с кем у меня общая кровь. — У меня есть еще кто-то, верно? В облаках есть еще мои кровные братья.

Коллин глубоко вздохнул.

— Еще двое: Грегори и Ричард.

Я снова кивнула, отводя взгляд, пытаясь переварить информацию. Мне следовало бы промолчать, но вырвался еще один отчаянный вопрос:

— Они знают? — Я не могла смотреть на Коллина. — Они знают, что я твоя партнерша?

— Филипп знает. Остальные догадываются, ведь ходят слухи, что я взял в партнерши дефективную, спасибо Эдварду и его вмешательству в саду. Пресса в курсе, но твою личность пока не раскрыли. Боюсь, это скоро изменится, возможно, уже сегодня. Что подводит меня к другой проблеме. — Коллин заерзал на месте. — Сегодня было решено, что через шесть дней состоится ужин с представителями высшего совета элиты, чтобы продемонстрировать единство перед лицом растущих волнений. Мне сказали, ты должна присутствовать.

Меня охватило удивление.

— Я?

— Да. Табита сочла это разумным. Думаю, это нужно, чтобы развеять слухи, которые элита так рьяно распространяет.

Я снова кивнула, хотя во всем этом не было логики.

— Можете рассказать мне о Табите?

Коллин на мгновение замолчал, словно обдумывая слова.

— Табита — глава иллумов. Она отвечает за весь город.

— Женщина? — спросила я.

— Женщина, — подтвердил Коллин. — Она занимает эту должность более пятидесяти лет. Табита… особенная.

Коллин посмотрел на элиту, дернув за рукав пиджака, и я поняла, что больше он на эту тему ничего не скажет.

— Еще кое-что изменится. Теперь, когда ты официально моя партнерша, и мы договорились о публичном Ухаживании, в твои жилые помещения установят ГИ.

— Голографического инструктора? Как те, что были в Академии? — спросила я, выпрямляясь.

— Да. Каждое утро у тебя будут часовые занятия. Тебя обучат протоколу элиты. Еще будут уроки танцев перед нашим первым балом, он состоится в конце лунного цикла. Публичное Ухаживание требует подготовки. Все это было прописано в контракте.

Точно, контракт, который я даже не читала. Я снова посмотрела на небо, солнце медленно уходило за горизонт.

— Ты просмотрела контракт? — спросил Коллин.

— Нет, — призналась я, глядя на него. — А был смысл? Я не могла вам отказать.

Желудок сжался, я прикусила язык и подняла глаза на него. Он лишь с любопытством смотрел на меня.

— Эмелин, я… — Коллин прочистил горло и поправил пиджак. — Сегодня, — начал он снова, сжав челюсти, — ты должна была уйти незамеченной. Это несправедливо по отношению к тебе. Я позаботился о том, чтобы такое больше не повторилось.

— Конечно. Никому не хочется видеть кого-то в сером.

Раз в год родителям разрешалось навещать детей в Академии. Стоя в вестибюле, я помнила взрослых, в основном в сером, которые входили через парадные двери, чтобы встретить своих дефективных отпрысков. Элита приходила редко, но все же заглядывала. Я каждый год стояла в этом зале, ожидая, что назовут мое имя. Шли годы, я все чаще пряталась в толпе. После того как Элис исчезла, я вовсе перестала ходить. Мое имя никогда не звучало. Никто из элиты не хотел меня видеть, даже когда я была маленькой.

Почему сейчас должно быть иначе?

— Обычно в той зоне нет никого из элиты, — продолжил Коллин. — Однако сейчас времена непростые. Элиту заставляют пользоваться наземным входом. Я поговорил с департаментом связи, они больше не допустят ошибок.

— Почему времена непростые? — тихо спросила я. Расскажет ли он мне то, чем поделилась Вайолет?

— Это сложный вопрос. — Ответом это не было, но и разговор он не пресек.

Я закусила губу, пытаясь подавить бушующую внутри войну, это жгучее желание понять все до конца, которое поедало меня живьем.

Я подняла глаза и увидела, что Коллин не сводит взгляда с моей губы, зажатой между зубами.

Может, я хотела просто доказать Вайолет, что для него я — человек? Или требование говорить прямо сделало меня слишком дерзкой? Или мой дефект не знал границ?

— Это из-за людей, которые идут против иллумов?

Коллин не двигался. Секунды тянулись так долго, что казались минутами, часами, днями. Он наклонил голову, наблюдая за мной с такой интенсивностью, что кожа загорелась.

— Не думал, что события в облаках так быстро доходят до земли.

— Не доходят. Я… — Мой разум лихорадочно работал, и я прокляла себя. Я говорила слишком прямо. Слишком свободно.

Если это дойдет до них, вся вина ляжет на тебя. Предупреждения Роуз эхом отдавались в голове. Лишние вопросы всегда оборачиваются крупными неприятностями.

Коллин смотрел на меня так, будто увидел что-то совершенно иное, будто в чем-то просчитался.

— Скворцы говорили об этом?

Мой бешеный пульс отдавался под кожей. Как он догадался? Я колебалась, но должна была ответить.