Элис. Когда-то мы мечтали вместе. Мы часами напролет строили грандиозные планы о том, какой будет наша жизнь после Академии, и сочиняли удивительные затерянные истории об ушедших поколениях людей. По ночам, в полной темноте, пока все остальные мирно спали, мы создавали свой собственный мир, который шел вразрез со всем, чему нас учили. Уроки иллумов были направлены на то, чтобы натравить нас друг на друга. Им было мало просто запретить нам любое неформальное общение. Они заставляли нас из кожи вон лезть, чтобы превзойти окружающих дефективных, и тем самым принести максимальную пользу ради Всеобщего Блага. Это полностью уничтожало любое понятие дружбы среди дефективных.

С годами Элис становилась все более озлобленной и решительной в своих высказываниях, пока в один прекрасный вечер ее не вызвали в кабинет директора. Я ждала ее часами, но она так и не вернулась, и никто в Академии не удосужился объяснить мне, куда она исчезла. Никто не сказал мне, почему моя единственная подруга просто растворилась в воздухе. Ответ пришел лишь спустя один лунный цикл, во время очередной лекции, когда в самом центре огромного зала вспыхнула огромная голограмма, а кресло рядом со мной по-прежнему оставалось пустым.

«По мере того как мы переходим к самой важной части вашего обучения, для успеха иллумов — и для сохранения всей человеческой жизни — критически важно поддерживать этот устоявшийся порядок. Иллумы всегда с особым трепетом относились к обучению каждого ребенка, будь то дефективный или представитель элиты. Иллумы считают правильный уход в эти формирующие годы залогом нашего общего мира, бережно отсекая гнилые гены, которые рискуют заразить весь организм.

Отклонения от Всеобщего Блага ставят под угрозу наш прогресс и мир. Тот, кто не подчиняется правилам своего статуса, рискует подвергнуться ликвидации».

Долгое время я отказывалась в это верить. Не могла смириться с тем, что человека с такой внутренней силой, как у Элис, могли просто ликвидировать. Даже сейчас я не принимала это до конца. Мне хотелось думать, что она нашла то самое место, где обрела долгожданную свободу. Я лишь жалела, что она не забрала меня с собой.

Мои мысли уносили меня все дальше, пока капсула скользила между взмывающими ввысь высотками, а затем сбросила скорость возле цилиндрического стеклянного здания. Тонкие металлические полосы тянулись по его бокам, скрепляя стеклянные панели и соединяясь у купольной вершины. На самом верху купола опасно балансировала огромная сфера. Казалось, одного порыва сильного ветра будет достаточно, чтобы сорвать эту сферу с насиженного места и отправить в стремительное падение на землю.

И капсула везла меня прямиком в эту сферу обреченности.

Когда капсула остановилась и двери разошлись, я попыталась расправить платье точно так же, как это делала Роуз. На этот раз здесь не было атриума, лишь длинный прозрачный мост, ведущий к подвесной платформе. Я замерла, ошеломленная. Сияющий золотой диск парил в самом центре сферы, на нем возвышалась стойка регистрации, а мост соединял этот диск со входом. У стойки меня дожидался дефективный в темно-сером комбинезоне.

Все мое тело била крупная дрожь. Вокруг меня было слишком мало твердой материи. Как они вообще так живут без какой-либо опоры под ногами? В памяти всплыли мои же недавние слова: «Просто двигайся». Ты справишься, приказала я себе. Сделай этот шаг и пройди по прозрачному мосту внутри стеклянного шара смерти на высоте в тысячи футов над землей.

Я сделала первый шаг на мост. Прямо под ногами лениво проплывали облака. Пульс бешено колотился, лишая меня равновесия, пока я наконец не добралась до центральной платформы. Я мертвой хваткой вцепилась в прочный край стойки, почти не слыша, как мужчина в сером приветствует меня в «Сфере». От писка его сканера я едва не подпрыгнула на месте.

Он жестом указал мне на край платформы у себя за спиной. Оглядевшись, я заметила еще несколько таких же парящих платформ. Мужчина протянул мне руку, помогая перешагнуть на летающий паром, которым управлял другой служитель в сером. Он направил нашу платформу вглубь сферы, а я сжимала поручни до побеления костяшек.

Сколько еще страха способно выдержать мое тело, прежде чем меня стошнит или я просто рухну в обморок? Я понимала, что уже на пределе. Но охвативший меня ужас мгновенно отступил и затих, стоило остальной части сферы открыться взору. У меня перехватило дыхание от неописуемой красоты этого мира элиты.

Белоснежные переходы причудливо вились вдоль изогнутых стеклянных стен сферы, то соединяясь вместе, то снова расходясь в замысловатом танце, создававшем эффект набегающих волн. В каждом изгибе этих волн уютно расположились уединенные ниши — разного размера кабинки, надежно укрытые от посторонних глаз. Это было невероятное, изумительное зрелище.

Наша платформа замедлила ход и причалила к одной из небольших ниш. Вся задняя стена этой кабинки была полностью стеклянной. Отсюда открывался безупречный вид на уходящее солнце. Мое мимолетное оцепенение от этой красоты нарушило лишь одно — этот вкрадчивый, властный голос:

— И снова здравствуй, Эмелин.



Эмелин

ГЛАВА СЕДЬМАЯ