— Чтобы удерживать верхушку, в самом низу должно находиться огромное множество элементов. Когда ты забираешь из этого основания одну-единственную деталь, всего одну, общая конструкция ничуть не страдает, баланс сил сохраняется. Но нам весомый нужен повод, чтобы заставлять тех, кто внизу, оставаться на своем месте. Они обязаны свято верить в значимость своих ролей.

Она выразительно указала взглядом на мою чашку. Я сделала еще один глоток.

— Именно поэтому наш выбор пал на тебя, наша маленькая жертвенная овечка. У тебя был очевидный, бросающийся в глаза дефект, благодаря чему низы воспринимали тебя как ущербную, просто потому, что ты послушно следовала правилам, помогала и четко придерживалась нашего уклада. Ну, по крайней мере, именно так это выглядело в их глазах. — Она снова одарила меня лучезарной улыбкой, кивнув на чай. Я послушно сделала очередной глоток.

— Все вокруг почему-то думают, будто баланс удерживается исключительно на страхе. И снова мимо. На одном страхе далеко не уедешь. В комплекте обязательно должна идти надежда. Дуализм, понимаешь? Обладатели дефектов увидели тебя в цвете, увидели твой головокружительный успех. И уверовав, будто они тоже способны стать чем-то большим, чем являются на самом деле, они сделались куда более покорными, с утроенным рвением бросившись поддерживать наш мир. Ведь если тебя спасли, то, возможно, и у них есть шанс. — Она рассыпалась в заливистом смехе, а мою кожу мгновенно покрыли крупные мурашки.

— И это сработало просто безупречно, они сами толпами побежали к нам. Объект F17443485 примчалась к нам сломя голову в ту же секунду, как только ты получила свой контракт. До смерти боялась остаться позади.

Остаться позади. Земля в один миг ушла у меня из-под ног, сердце испуганно и жалко екнуло.

— Мы изначально просчитали такой исход, когда намеренно синхронизировали ваши рабочие графики, но… О, я вижу по твоим глазам, что ты наконец-то все поняла. — Табита просияла так, словно я только что преподнесла ей ценный подарок. — Ты ведь зовешь ее Ло, верно?

Я была слепа. Ее маниакальное внимание к деталям. Ее отчаянное, почти болезненное желание быть причастной ко всему.

— Ее настоящее имя Лола, хотя тебе она об этом, разумеется, не соизволила сообщить. Впрочем, как и о многом другом. Те секреты, которыми она так охотно делилась с нами ради получения заветного контракта, и то, что она сдала нам в обмен на право совместного проживания… Вот это, милочка, и есть истинная власть.

Ло предала меня. Расскажи мне все, Эмелин. Расскажи, что стряслось. Что произошло? Поделись со мной.

Глаза Табиты светились от искреннего восторга.

— Так на чем я остановилась?.. Ах да. Кроме того, выбрав тебя, мы поселили первобытный ужас в сердцах всей элиты. Страх того, что они легко заменимы. Ничтожны. Особенно после того, как многие воочию лицезрели тебя без линзы. Увидели, насколько ты дефективна, когда твой партнер не потрудился тебя прикрыть. И уже не важно, чему мы их усердно обучали годами, ведь стоило им увидеть тебя настоящую, как все догмы были мгновенно позабыты. Все знания полетели в трубу ради абсолютно иного рода откровения. Они тоже сделались донельзя покорными и уязвимыми. Чтобы во что бы то ни стало сохранить свое положение, свою наивную иллюзию власти. Ты просто представить себе не можешь, сколько их приползло к нам, захлебываясь от желания слить ценную информацию. Идеальный, безупречный баланс.

— А как же… обладатели значительных дефектов? — хрипло выдавила я, чувствуя, как сознание уплывает от шока.

— Признаю, в какой-то момент баланс сил слегка нарушился. Мы позволили слишком многим из них думать своей головой. Действовать по собственному усмотрению. Но это необходимый шаг, понимаешь? У них должна быть иллюзия свободы. Какая-то призрачная цель, ради которой стоит продолжать копошиться на дне. Мы ведь не насаждаем насильно пищевые добавки и сухпайки. Нет нужды в тотальном ежеминутном сканировании. Они ведь все равно насквозь гнилые. — Табита принялась неторопливо, одну за другой вытаскивать конфеты из самого нижнего ряда. Пирамида на глазах теряла устойчивость, начиная угрожающе крениться.

— Как же в таком случае держать их в узде? Как заставить их не высовываться со своего дна? — Она небрежно швырнула очередную шоколадную конфету прямо на пол. И эта торжествующая усмешка на ее лице теперь навеки выжглась в моей памяти. — Потомство. Видишь ли, дети — это просто великолепный, безотказный инструмент для внушения страха. Абсолютно любая мать пойдет на все, что угодно, выполнит любую твою прихоть, если ты держишь в руках ее ребенка. Но зачем нам возиться с отпрысками дефектов? Обладатели значительных дефектов все как один добровольно оставались внизу ради своих дефективных детей. Я сквозь пальцы смотрела на это, пока они вели себя смирно, но теперь лавочка закрывается. Они их лишились.

Новая волна шока с силой прошила мое тело.

— Неужели ты не знала, что там, внизу, полно детей? Они предпочитают не распространяться об этом. Особенно перед теми, кто спускается к ним из верхних слоев. — Табита пристально посмотрела на меня.