Господи, сколько всего ей было известно о моем пребывании внизу?

— Они прячут их, оберегают как нечто священное. И прямо сейчас штурмовые отряды завершают масштабную зачистку на нижнем уровне, изымая абсолютно всех детей, без разбора по возрасту.

Табита резким движением выдернула еще одну конфету из основания, и пирамида с грохотом рухнула. Шоколадные шарики лавиной рассыпались по столу и покатились по полу.

— И за этот идеальный проход я должна принести глубочайшую благодарность именно тебе. Тот самый путь, которым вы воспользовались, когда полностью вырубили энергосеть. Ни у кого даже мысли не возникло усомниться в целесообразности размещения колоссального контингента штурмовых отрядов у здания Капитолия, особенно после совершенной повстанцами атаки. Рядовые бойцы штурмового отряда тоже лишних вопросов задавать не стали. Так что, когда пришло время начинать масштабную облаву, у тех немногих, кто обладал излишне длинным языком, просто физически не нашлось времени, чтобы кого-то предупредить.

По телу пробежала непроизвольная судорога от осознания масштаба, на сколько шагов вперед они нас переиграли.

— Гениально, правда? Все обладатели незначительных дефектов послушно сидели по своим норам из-за комендантского часа. Значительных — дорабатывали свои смены. Вся элита была собрана в одном месте на балу. В итоге нам оставалось разобраться исключительно с повстанцами. И вот тут-то на сцену вышла ты. Когда ты шпионила там на днях, тебя благополучно засекли. Эта информация тут же дошла до Лолы, и та примчалась к нам со всех ног.

Дышать становилось все труднее. Сердце больше не делало пауз между болезненными, судорожными ударами — это превратилось в один сплошной, нескончаемый гул в груди.

— Так каким же образом мне нужно было выкурить этих крыс из их норы? — Табита подалась вперед, опираясь руками о стол. — Правильно. С помощью тебя.

— Меня… — едва слышно прошептала я.

— Тебя и этих твоих гроша ломаного не стоящих эмоций. Я намеренно пустила слух, будто твоя измена раскрыта и тебя собираются публично казнить на глазах у всей элиты. И они примчались спасать тебя сломя голову. Что мы имеем в сухом остатке? Их дети у меня. Жнец у меня. И ты тоже у меня. Власть снова целиком и полностью принадлежит иллумам.

— Вы не имеете права трогать детей! Они ни в чем не виноваты! Заберите меня вместо них! — Я и только я была причиной их поимки. Я собственноручно уничтожила все, ради чего так упорно трудились внизу. Я все испортила. Абсолютно все.

— Глупое дитя, ты и так уже в моих руках. И мы вовсе не собираемся причинять детям вред. Мы их индоктринируем14. Заставим обладателей значительных дефектов беспрекословно придерживаться нашего мирного уклада жизни. Когда ты контролируешь сознание молодежи, ты контролируешь вообще всех. Мы причиним им вред только в одном случае: если дефективные откажутся подчиниться. Но они подчинятся. Они всегда подчиняются.

Выпитый чай тяжелым комом всколыхнулся в желудке. Меня снова сильно замутило.

— Ты поможешь нам заново выстроить эту пирамиду.

— Но почему именно я? — Голова шла кругом от переизбытка страшной информации.

— Допей чай, и я отвечу. — Табита хищно улыбнулась, глядя, как я послушно осушаю чашку до дна. Пространство вокруг меня начало терять стабильность.

— Как ни крути, Эмелин, ты изначально была дефективной. Даже несмотря на то, что твои глаза в итоге совпали по цвету. В тебе есть свобода воли. Ты с треском провалила абсолютно каждый тест в Академии. Ты упорно отказывалась соответствовать стандартам. Отказывалась подчиняться. И это вызвало у меня колоссальный интерес, ведь я, признаться, обожаю сложные задачи. Из тебя вышел просто потрясающий инструмент.

Я судорожно вцепилась пальцами в край стола, комната вокруг меня закружилась в безумном, стремительном танце. Я бросила мутный взгляд на чашку с чаем, которую мне протянула Табита. Сама она к своему напитку так и не прикоснулась. Заметив мой взгляд, она довольно ухмыльнулась.

— Чувствуешь эффект, верно? — Табита поднялась со своего места и неторопливо подошла ко мне. Легкие окончательно отказались принимать воздух. Она мягким, почти нежным жестом схватила меня за волосы и резко запрокинула мою голову назад. Ее расплывающееся лицо зависло прямо надо мной.

— Я получу истинное, ни с чем не сравнимое удовольствие, ломая твою волю, Эмелин. Ломая в щепки тебя и твоего Жнеца. — Она резко разжала пальцы. Я сильно покачнулась, окончательно теряя остатки равновесия, стул с грохотом выскользнул из-под меня, и я полетела прямиком на пол. Меня никто не придержал. Никто не пришел на помощь, когда я с размаху впечаталась лицом в холодную кафельную плитку.

— С нетерпением буду ждать нашей следующей милой беседы. Забирайте ее.

Чьи-то грубые руки бесцеремонно схватили меня и поволокли прочь. Я не могла сопротивляться. Не могла победить. Сознание превращалось в глухую, темную тюрьму, пока меня тащили по коридорам.