Он поставил перед Коллином глубокое блюдо с какой-то красной жидкостью, после чего опустил тарелку и передо мной. Я уставилась на нее в полном замешательстве, и нить разговора мгновенно оборвалась.

Каждая трапеза в моей жизни была абсолютно одинаковой: одна и та же текстура, вкус и внешний вид. Питательная кашица и коктейль, состав которых определялся замерами РАЗУМа. А передо мной лежало красочное разнообразие самых разных продуктов, текстур и странных, манящих ароматов. У меня тут же потекли слюнки.

— Что-то не так с твоим блюдом? — поинтересовался Коллин.

— А еда… всегда так выглядит?

— Нет, наша система питания предлагает разнообразное меню, которое подбирается индивидуально для каждого на основе данных, собранных РАЗУМом.

Я взяла лежавшую рядом с тарелкой вилку и отправила в рот маленький кусочек. На языке взорвался вкус невероятной свежести, и мои глаза сами собой закрылись. Не теряя времени, я потянулась за вторым кусочком, а за ним и за третьим.

— Твои салат и свекла вполне удовлетворительны, я полагаю? — спросил Коллин, заставив меня вздрогнуть. Стыд мгновенно подступил к самому горлу. Я словно намеренно пыталась саботировать контракт и все испортить.

— Простите, я и не осознавала, насколько была голодна. — Я отложила вилку, пытаясь вести себя цивилизованно.

Он сделал еще один маленький укус, и его губы плотно сжались.

— Вам не нравится ваше блюдо?

— Я не особо жалую томаты. И начинает изрядно раздражать, когда тебя заставляют есть его каждый день.

— Они важны для вас?

— Да, в них содержится ликопин — питательное вещество, которое повышает мое… — он иронично выгнул бровь, — …качество.

— Качество чего? — не поняла я.

— Не думаю, что это подходящая тема для разговора за ужином, Эмелин.

Я нахмурилась. О…О-о-о.

Мое лицо вспыхнуло еще жарче, под стать его супу. В голове тут же всплыли уроки из Академии. Наглядные диаграммы и научная подоплека репродуктивного процесса. Моя вилка звякнула о стол, оставив рубиновое пятнышко на белой скатерти.

Правило шестое.

Если ваш партнер пожелает попрактиковаться до начала официального трехмесячного этапа ухаживания, вы обязаны потакать любым желаниям своего партнера.

В этот момент вернулся служитель, словно точно знал, когда именно он нужен, чтобы спасти меня от непрекращающегося позора. Если так пойдет и дальше, его ждет долгая ночка. Мой желудок тоскливо запротестовал, когда я проводила взглядом свою наполовину пустую тарелку. Такова была цена спасения.

— Впереди еще будут блюда, — заверил меня Коллин.

Я кивнула, чувствуя себя слишком беззащитной. Оглядев Сад, я поймала на себе взгляды нескольких мужчин и женщин: их носы были брезгливо сморщены. Я поспешно перевела внимание обратно на Коллина.

— Тебе нравится Сад? — спросил он, холодно окинув зал взором.

— Он прекрасен. Напоминает мне картины, которые я каталогизировала на работе.

Он пристально посмотрел на меня, и в глубине его глаз что-то промелькнуло.

— Я бы хотел поговорить начистоту до того, как тебе принесут следующее блюдо, которое ты примешься есть с таким же энтузиазмом. — Его губы тронула едва заметная усмешка.

Я нервно кивнула.

— Касательно нашего репродуктивного контракта: я подготовил проект контракта. Завтра утром тебе вышлют копию, и ты, разумеется, сможешь его изучить, — произнес Коллин.

Мы оба прекрасно понимали, что права голоса у меня нет.

— Если все будет в порядке, мы подпишем его, тем самым официально открыв наш этап ухаживания. Как только мы достигнем обязательного минимума в три луны, мы сможем съехаться. Когда же наши усилия увенчаются успехом… — Коллин кашлянул, прежде чем продолжить: —…я считаю, что в наших общих интересах будет заключить четырехлетнее соглашение о сожительстве, дабы лично присутствовать при воспитании нашего потомства. Ты останешься со мной до тех пор, пока ребенок не отправится в Академию, — закончил Коллин и потянулся к своему бокалу.

Я последовала его примеру, просто чтобы хоть как-то занять дрожащие руки. Большинство женщин на моем месте согласились бы на это без колебаний. Это был идеальный исход: полноценное публичное ухаживание и совместное проживание. Ни единого упоминания о Святилище или Трущобах. Ни слова о ступенях и правилах, которые необходимо соблюдать, чтобы произвести впечатление на своего партнера. Сидящий передо мной мужчина до сих пор не сделал и не сказал ничего из того, во что меня заставляли верить. Я решительно ничего не понимала.

— Разве меня не будут оценивать на протяжении всего этапа ухаживания? — спросила я его.

— А ты бы предпочла… как там говорится… предвосхищать мои потребности и успешно их удовлетворять? — парировал Коллин, цитируя седьмое правило и буквально буравя меня взглядом. — Тебе так хочется, чтобы тебя оценивали?

— Я не знала, что мое мнение здесь что-то значит, — бросила я вызов, чувствуя, как в груди разгорается привычный упрямый огонек.

Коллин откинулся на спинку стула:

— Ты недовольна моим предложением?