Капсула замерла, и двери открылись. Голова кружилась от коктейля из робкой надежды и страха перед будущим. Я судорожно вздохнула. Элита заметит. Они поймут, что я скрываю. Поймут, что мне здесь не место. Я бросила последний взгляд на звезды, и одно из самых ранних воспоминаний нахлынуло на меня, отперев дверь памяти, в которую я никогда прежде не заглядывала. В голове зазвучал голос биологического отца:

— Отошли ее уже куда-нибудь. Ей не рады в нашем доме. Сам факт того, что ты с ней видишься, — позор.

— И что ты предлагаешь мне с ней сделать? — деликатно спросила биологическая мать. Она всегда была деликатной. — Ее заберут через две луны.

— Это слишком долго, — зло выплюнул отец из-за двери моей маленькой комнаты. — Я говорил тебе избавиться от нее еще тогда, когда ее признали дефективной. Наше доброе имя и так может пошатнуться из-за постыдного факта ее существования. Я посвятил свою жизнь иллумам. И она у меня это не отнимет.

— Я держу ее взаперти, никто ее не видит, — натянуто ответила мать.

— Этого мало. Ты оскверняешь себя, приходя к ней. Прекрати эту жалость, или ты не оставишь мне выбора, и я разберусь со всем так, как следовало разобраться еще много лун назад.

— Она же…

— Она не представляет никакой ценности. Она ошибка системы. Место ей в Академии, пусть гниет на поверхности со своими, — жестоко отрезал он, и по коридору разнесся гулкий стук. — Я запрещаю тебе снова видеться с этим… существом. Я ясно выразился?

— Как пожелаешь, — дрожащим голосом ответила она, и дверь в мою комнату со щелчком захлопнулась. Больше я не видела ни одного, ни другого, вплоть до того дня, когда мать проводила меня до капсулы, увезшей меня прочь.

Увижу ли я маму сегодня среди представителей ее класса? Узнаю ли я ту хрупкую женщину, что стояла за моей дверью, сдерживая яростные шаги отца? Я была слишком мала, когда меня отправили в Академию, и мои воспоминания о ней в лучшем случае оставались смутными.

Когда я ступила в атриум, то поняла, почему Роуз так настаивала на розовом платье. В нем я бы идеально слилась с окружением. Над входом свисали тысячи пушистых бледно-розовых роз, тянувшихся до самого глянцевого темно-зеленого плиточного пола. Центральный светильник, по форме напоминавший позолоченную ветку, заливал пространство мягким рассеянным светом. Пышные лавандовые портьеры преграждали вид на остальную часть зала, приглушая доносившийся оттуда шум. В воздухе стоял густой аромат цветов.

— Добрый вечер, мэм, — произнес служитель в темно-серой одежде, выходя из-за дубовой стойки. На вид он был моим ровесником. Не учились ли мы в одних классах до того, как всех мальчиков забрали на специализированное обучение? Как они решали, какие мужчины пригодны для неба, а какие останутся на земле? Что обеспечило ему место в облаках? Способности к обучению или генетика? — Позвольте?

Я протянула запястье, из последних сил борясь с дрожью. Сканер пискнул, не выдав никаких предупреждений.

— Сюда, мисс Эмелин. Он ждет вас.

Сердце пустилось в неистовый пляс. Не доверяя голосу, я просто кивнула. Стоило нам приблизиться к портьерам, как они автоматически разошлись в стороны.

Перед моими глазами раскинулся великолепный тайный сад, подобного которому я никогда не видела, у меня перехватило дыхание. Повсюду буйствовали самые разные цветы: крупные белые гортензии, аметистовые глицинии, жимолость, лютики и оранжевые лилии. Они рассыпались по плитке, карабкались по стенам и свисали с потолка. Среди глициний у потолка покачивались маленькие светящиеся сферы, похожие на звезды. В самом центре зала росла прекрасная ива. Живое дерево в небесах. Это было настоящее искусство. Видела ли это элита? Они уничтожили древнее искусство, но при этом создали свое. Зачем?

Нерешительно я пошла за проводником в глубь этого скрытого рая. Я не знала, куда смотреть в первую очередь, каждый шаг открывал новые грани красоты. Будь я одна, я бы наверняка провела ладонями по лепесткам и остановилась, чтобы вдохнуть аромат каждого цветка.

Жизнь внизу, моя жизнь, в сравнении с этим казалась первобытной и бесплодной. Мое существование было безрадостным, наполненным вечным одиночеством. И мы все просто принимали это как должное.

Ло не принимала. Теперь я понимала ее вечные придирки и маниакальное стремление повысить свой социальный статус. Однако сладкий аромат цветов мгновенно стал приторным и горьким от очевидной правды: дефективным давали абсолютный минимум, в то время как элита окружала себя немыслимой роскошью. Возможно, какая-то часть меня и хотела поддаться очарованию этой красоты. Но другая часть, та, что не вписывалась в этот мир, не могла смириться с такой пропастью.

Яркие цвета и сверкающие драгоценности украшали представителей элиты, сидевших за каждым столиком, мимо которого мы проходили. Блестящая публика перешептывалась, прикрывая лица усыпанными кольцами пальцами или изысканными вышитыми веерами. Мое дыхание участилось, когда они, словно рой пчел, начали наклоняться друг к другу, провожая каждый мой шаг подведенными глазами.

В памяти всплыли правила с курса Огранки:

Правило первое.