Правило четвертое.

Уважение требуется проявлять в любое время. Неспособность проявить уважение ставит под угрозу вашу полезность для Всеобщего Блага. Без полезности у вас нет предназначения. Без предназначения для вас нет места.

— Я растеряна, — призналась я совсем тихо. Правила из лекционных залов Академии вступали в жесткое противоречие с мужчиной, сидевшим напротив меня.

Он подался вперед, в его оценивающем взгляде промелькнуло беспокойство:

— Из-за чего?

— Ваша доброта, — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела себя остановить. — Я не ожидала этого.

Его точеная челюсть напряглась, когда к нашему столику подошел мужчина в темно-сером.

— Добрый вечер, — прервал нас служитель, держа в руках серебристый портативный сканер. — Позвольте вашу руку, пожалуйста, для настройки системы питания? — спросил он, направляя прибор в мою сторону.

Я протянула левую руку через стол, сжав пальцы в кулак, чтобы скрыть дрожь. Мужчина отсканировал данные и оставил нас наедине с моим признанием.

— Твоя биологическая семья была добра к тебе? — спросил Коллин. — Ты ведь родилась у представителей элиты.

Правило пятое.

Вы обязаны отвечать на любые вопросы партнера из элиты. В любой ситуации ожидается только правда. Лгать запрещено.

— Они были недовольны моим статусом, — тихо ответила я, — что, в общем-то, вполне ожидаемо.

— Все до единого? — полюбопытствовал Коллин, задержав взгляд на моих кудрях.

Я знала, что у меня есть братья из элиты, поскольку отец вечно сравнивал меня с ними. Но я никогда их не видела. Меня держали взаперти в маленькой комнате, а ухаживали за мной слуги в сером. Хотя в детстве мне не раз казалось, что на лужайке Академии я видела волосы, точь-в-точь как у меня.

— Я никогда ни с кем из них не встречалась. Только с биологическими родителями.

Коллин кивнул, а затем прокашлялся..

— От их лица я прошу прощения за эту жестокость. Она была неоправданной.

— Почему? — вылетело у меня прежде, чем я успела прикусить язык. Щеки вспыхнули от дерзости. — Извините, — быстро добавила я. — Я лишь имела в виду, что вы не должны передо мной извиняться. Как и они.

Его челюсть оставалась плотно сжатой, а пальцы мелко постукивали по краю бокала.

— Я не согласен, — отрезал он, и от этого ответа я снова потеряла равновесие. Он впился в меня взглядом. — Они не имели права быть жестокими из-за того, чего ты сама для себя не выбирала.

Я ошеломленно смотрела на сидящего передо мной мужчину. Его доброта ощущалась как кинжалы, разрушающие мою броню. Мне не следовало говорить, не следовало думать. Возможно, мой дефект крылся гораздо глубже гетерохромии, раз уж я никак не могла следовать правилам. Я никогда не умела им следовать.

— Зачем эти притворства? — прошептала я, тщательно контролируя мимику, чтобы не привлекать внимания сидящих неподалеку представителей элиты, чей жгучий взгляд я буквально чувствовала спиной. — Я дефективная. Я просто сосуд.

Он наклонился ближе, и его глаза превратились в два прожигающих меня насквозь хрустальных луча. Кожа покрылась мурашками от внезапного чувства опасности и обостренного восприятия.

— Не верь всему, что видишь здесь, вверху, Эмелин, — произнес он мягким, но угрожающим голосом. — Ты тоже оказалась совсем не такой, как я ожидал.

Вот оно. Первые слова, в которых был хоть какой-то смысл. Я опустила взгляд на сложенные на коленях руки, сжимая пальцами тонкий шелк.

— Я разочарование.

Я прекрасно знала, что будет дальше. Сейчас он скажет, что в контракте о сожительстве нет никакой необходимости. Возможно, он и вовсе аннулирует этот подбор. У них была власть отвергнуть предложенную пару. У меня же такой власти не было. Моя роль сводилась к тому, чтобы смиренно ждать его приговора.

Легко говорить, что плевать на это, пока стоишь ногами на земле. Оттуда все кажется безопасным. Но отсюда, из облаков, падение окажется смертельным.

— Ты не так меня поняла. — Он окинул меня долгим оценивающим взглядом и поднес бокал к губам, так и не сводя с меня глаз. — Ты, похоже, настолько невысокого мнения об элите, раз решила, будто я стану выносить приговор столь легкомысленно.

— Никто из вас никогда не давал мне поводов думать иначе, — слова сорвались с языка быстрее, чем я успела подумать. Внутри я мысленно застонала.

Его брови взлетели вверх, а в сапфировых глазах промелькнул блеск.

— Вот как. Что ж, значит, пришло время кому-то это исправить. И я не разочарован, Эмелин. Ты просто… отличаешься от тех дефективных, с которыми я сталкивался раньше.

Сталкивался?

— Вы уже вступали в союз с дефективными?

— Нет. Это мой первый опыт, — ответил Коллин как раз в тот момент, когда к столу вернулся мужчина в сером с тарелками в руках.