Я подчинилась. Роуз зачерпнула приличную порцию массы из банки, передала часть Вайолет и опустилась передо мной на колени. Я громко ахнула, когда они вдвоем принялись покрывать мое тело зернистой субстанцией, растирая ее с такой силой, словно пытались содрать верхний слой кожи. Они действовали методично и слаженно, не оставив без внимания ни единого сантиметра.

Роуз поднялась, подошла к стене и нажала кнопку. За ее спиной ожила душевая система с бесчисленным множеством леек.

— Смывай грязь своей прежней жизни.

Душ показался настоящей пыткой: на содранную кожу под разным давлением обрушились потоки обжигающей воды. Она хлестала по лицу, заливалась в нос, бомбардировала сверху. Отплевываясь, я выскочила из кабины.

— Сюда, маленький птенчик, — позвала Вайолет. — Живо в ванну.

В руки мне ткнули полотенце. Я дико вытерла лицо, прежде чем вернуть его обратно. Скворцы устроились на краю небольшого бассейна, и как только я погрузилась в воду, их руки тут же впились в мои кудри. До меня донесся цветочный аромат, а в следующую секунду они бесцеремонно окунули мою голову под воду. Они повторяли этот процесс, то намыливая, то топя меня, пока не остались довольны результатом.

— Теперь вылезай, — скомандовала Роуз, вытягивая меня из воды.

Вайолет сунула мне в руки полотенце, и я плотно обернула его вокруг разгоряченной кожи, следуя за ними в обшитую панелями комнату. Там не было ничего, кроме серебристого столика на колесиках и черной кушетки. Сходство с медицинскими кабинетами, где я бывала на медосмотрах, заставило меня внутренне сжаться.

На несколько замерших от ужаса ударов сердца я снова оказалась в смотровой, стоя в тонком сером халате, распахивающемся спереди, перед тремя мужчинами в белых халатах.

Ложись и помалкивай.

И я ложилась. Снова и снова. Мужчины не произносили больше ни слова, сканируя мой чип, а затем тыкали и щупали меня, пока не удовлетворяли свое любопытство.

— Вытирайся, маленький птенчик, — позвала Вайолет, подкатывая металлический столик к кушетке. — Ложись.

Роуз потянула за край моего полотенца, но я вцепилась в него мертвой хваткой.

— Только после того, как вы скажете, что собираетесь делать, — потребовала я пересохшими губами.

— Как будто у тебя есть право голоса, — отрезала Роуз.

Я сжала полотенце еще крепче.

— А ты порезвее, чем говорилось в твоем личном деле, дефективная. — Глаза Вайолет заплясали от удивления. — Мы собираемся удалить волосы с твоего тела, — пояснила она.

Моя рука тут же взметнулась к длинным темным прядям на голове.

— Да не на голове, глупая, — рассмеялась Роуз. — Везде в остальных местах. — Ее улыбка стала кошачьей, и она снова с силой потянула полотенце.

Неохотно я выпустила его, вновь оставшись перед ними обнаженной, и забралась на кушетку.

Холодный металл обжег кожу. Спустя секунды они густо обмазали мою голень горячей пастой, которая, впрочем, не обжигала. Я немного расслабилась, пока Роуз прижимала бумажные полоски к остывающей массе.

— Не ори, — предупредила Роуз, прежде чем безжалостно сорвать полоску.

От резкой боли я еле подавила крик. Они продолжали действовать медленно, продвигаясь вверх по ногам и выворачивая мое тело, чтобы добраться до каждого участка. Я глубоко вдыхала воздух, когда они подобрались к самым чувствительным зонам. Это казалось бесконечным: я закрывала глаза и задерживала дыхание, выдыхая лишь в тот момент, когда они выдирали волосы с корнем. Снова, снова и снова.

Когда пытка прекратилась, я нерешительно открыла глаза.

— Я впечатлена, — призналась Вайолет, держа в руках очередную загадочную баночку. — Большинство девчонок снизу кричат и плачут в первый раз. А ты даже не вздрогнула.

Я сердито посмотрела на нее. Мне вовсе не казалось, что я «даже не вздрогнула». До меня донесся древесно-цветочный аромат, и я подозрительно покосилась на банку.

— Это бальзам, чтобы успокоить кожу и снять покраснение, — пояснила Вайолет, нанося средство на мои ноги. Облегчение наступило мгновенно.

Я начала подниматься без команды, предполагая, что впереди еще много дел.

— Она быстро учится, — заметила Роуз, набрасывая на меня тонкий халат и уводя в другую комнату. Меня усадили перед огромным трюмо, заставленным всевозможными баночками, флаконами и футлярами. — Сиди смирно, пока мы приводим тебя в порядок, — велела Роуз, и они активно принялись за дело.

Я закрыла глаза и сидела молча, пока они прикасались ко мне и поправляли детали, радуясь хотя бы тому, что никто не требует снять халат. Вайолет расчесала мои волосы, а затем высушила их небольшим ручным прибором. Роуз опустилась передо мной на корточки, колдуя над ступнями — подстригая и покрывая лаком ногти.

В памяти всплыло веснушчатое лицо с огненно-рыжими волосами. Элис.

Когда мы выберемся отсюда, мы найдем способ сбежать, сказала она мне тогда. Нам было по пятнадцать лет, мы учились в Академии. До Последней войны мир был огромным. Мы можем уйти туда, где с нами не будут так обращаться. А если никого не найдем, будем жить вдвоем, одни, навсегда. Мы сможем изменить свою судьбу. Разве это не прекрасно, Эм?