Коллин развалился в капсуле, закинув лодыжку на колено. Если я мерцала, как звезда, то он был тьмой, окутывающей ночное небо. Дыхание перехватило, и тело стало слишком горячим. В одно мгновение воспоминание о том, как его тело прижималось к моему, опалило кожу. Он впился в меня сапфировым взглядом, осмотрел от прозрачного подола платья до глубокого выреза, словно его терзала та же мысль. Я отбросила это, расправив плечи.

— Итак, теперь я стала партнершей? — спросила я вместо приветствия. Что-то в нем не позволяло мне быть вежливой. Мне хотелось разрушить его контроль, узнать, кто он на самом деле под этим отполированным фасадом.

— Ты и есть моя партнерша, — сообщил Коллин, снова скользнув глазами по прозрачному лифу моего платья, — и это звучит менее лично.

Он встретился со мной взглядом. Капсула рванула вперед, и я вскинула руку, упираясь в стекло, чтобы удержать равновесие, и шире расставила ноги.

Коллин подался вперед, словно готовый меня поймать.

— Присядешь?

— Мне сказали, что ткань легко мнется и садиться без нужды нельзя, — ответила я. — Ты же не хочешь, чтобы твоя зверушка выглядела неопрятно? — Я невинно улыбнулась.

Он раздраженно вздохнул и потер виски.

— Чем обязана чести прибыть вместе? — спросила я. Звезды и здания проносились мимо, мы летели сквозь облака.

— Нам нужно обсудить наше положение до бала, — сказал Коллин. — Я доложил иллумам, что последние две недели ты активно шпионила для нас, и именно поэтому мы не появлялись на публике. Сказал, что ты посчитала, будто это помешает сбору информации. Тебе нужно продать эту историю Элите.

— И какую же информацию я якобы тебе предоставила?

— Тебе не нужно беспокоиться о деталях. Элита, хоть и любопытна, знает свое место. Просто играй свою роль.

Я фыркнула.

— Все ради видимости.

Желваки Коллина заходили:

— Дело не в видимости. За твои действия тебя могли ликвидировать. Ты понимаешь это? Ты понимаешь, каково это смотреть, как ликвидируют людей?

— Благодаря тебе понимаю, — огрызнулась я.

Коллин откинулся на спинку сиденья, подальше от меня.

— Просто следуй их правилам и легенде.

— Что мне им сказать насчет того, что ты не пичкаешь меня препаратами? — спросила я ядовито.

— Многие вообще ничего не знают о поверхности, — ответил Коллин.

— Значит, ты лжешь и элите тоже, — выплюнула я.

Он уставился на меня, и я заерзала под его взглядом.

— Считай это избирательной правдой.

Я замолчала.

— ГИ сказал, что мои добавки изменили, чтобы успокоить меня после той ночи, когда ты…

…убил человека.

— Да, из жалости, чтобы уменьшить шок от увиденного. Но твои добавки никогда не должны были менять, как у других. Я бы не позволил им накачивать тебя, Эмелин.

— Почему? — спросила я. — Почему ко мне другое отношение, чем к остальным дефективным?

Капсула резко взмыла вверх, и я потеряла равновесие. Я беспомощно схватилась за стекло. Коллин оказался рядом в мгновение ока, его крепкие руки обхватили меня за талию, удерживая. Теплые ладони прожигали кожу прямо сквозь тонкую ткань. Капсула замедлилась у ряда других, зависших впереди, высаживающих элиту в облака.

Коллин быстро отпустил меня, создавая дистанцию.

— Это важно? Ты все равно мне не поверишь.

— А какой повод ты дал, чтобы я тебе доверяла?

— Просто играй роль или как ты там решила это назвать. — Я открыла рот, чтобы возразить, но Коллин продолжил: — Я знаю, ради себя ты этого не сделаешь. Ты явно не ценишь свою жизнь.

— Это благодаря кому же? — спросила я, делая шаг к нему.

— Если не можешь ради себя, и уж точно не будешь ради меня, сделай это, чтобы доказать своему биологическому отцу, что он неправ, — сказал Коллин, поправляя пиджак.

Тошнотворная паника прилипла к коже.

— При чем тут Винсент?

— Он рассказывает всем, развесившим уши, что ты станешь величайшей ошибкой и погибелью иллумов, среди прочего, — голос Коллина стал мертвенно-тихим.

Винсент возлагал на меня слишком большие надежды, если думал, что я одна смогу сокрушить иллумов. И все же боль, старая, как сама моя жизнь, дико запульсировала в груди.

— И что ты ему ответил?

Двери нашей капсулы отворились.

— Он слишком дорожит своей жизнью, чтобы говорить такие вещи мне в лицо.

Коллин еще раз провел руками по пиджаку, расправил плечи и протянул мне руку. Я проигнорировала ее.

— Просто возьми, — процедил Коллин.

— Ладно. — Я вложила свою руку в его, слегка дрожа. Если Коллин заметил, он не подал виду.