Я последовала за ней в последнюю комнату, где Вайолет вручила мне черное белье с высокой талией. Я сбросила халат, натянула белье и встала на подиум, а Роуз принесла стопку прозрачной черной ткани, баюкая ее, словно младенца. Глядя на ткань, я поняла, почему они так долго возились с моим мерцающим телом, ведь практически все оно будет открыто глазу.

— Спускайся сюда, так будет легче, — скомандовала Роуз.

Я спустилась, и они облачили меня в невесомую ткань.

— Повернись, — приказала Роуз.

Я посмотрела на себя в зеркало. Платье было не от мира сего. Черный, как полночь, материал был легким, как перышко. Изящные атласные пуговицы соединяли тонкую прозрачную ткань на запястьях, змеились вверх по рукам и переходили в невозможно глубокий V-образный вырез, заканчивающийся прямо над пупком. Мастерски расположенное кружево обеспечивало крошечный намек на скромность. Платье доходило до пола, а разрез с левой стороны позволял ему двигаться от малейшего дуновения ветерка. Юбка танцевала вокруг меня, словно облака перед грозой.

Волосы были уложены в сложную косу вокруг головы, в складках которой поблескивали маленькие жемчужные невидимки. Пряди обрамляли лицо. Роуз сохранила мой естественный вид: глаза подчеркнуты подводкой, ресницы черные, на губах нежно-розовая помада. Мерцающая под платьем кожа напоминала звезды в ночном небе, выглядывающие сквозь бесконечную тьму.

Я оторвалась от зеркала и посмотрела на них.

— Вы обе такие талантливые, — с благоговением сказала я.

— Ткань легко мнется. Не садись без нужды, — проинструктировала Роуз, отмахиваясь от комплимента и расправляя юбку. — Покружись.

Я закружилась. Разрез на прозрачной юбке заставил ткань летать вокруг меня. Роуз прижала руки к груди, гордясь своей работой, а Вайолет положила голову на плечо Роуз, наблюдая за мной.

На секунду я почувствовала искру радости. Волнения. Не только из-за той неземной красоты, которую они сотворили, но и из-за этих двух несгибаемых женщин, которые выкроили место для своей любви в этом мире.

— Изысканно, — прошептала Вайолет на ухо Роуз. — Ты меня поражаешь. Каждый раз, когда я думаю, что ты сделала лучшую работу, ты превосходишь себя.

Роуз взглянула на Вайолет, и вся ее резкость исчезла. На ее месте стояла женщина, сияющая от гордости и обожания. Безнадежно влюбленная женщина. Я опустила взгляд и увидела их переплетенные в складках платьев руки. И отвернулась, давая им момент.

Вайолет сражалась за них, но зачем им рисковать? Они нашли способ быть вместе в мире иллумов. Они были здесь, в безопасности облаков. Если бы я была на их месте, стала бы я бороться или осталась там, куда меня поместили? Если бы я боролась, сражалась бы я за других или просто сбежала? Часть меня кричала: беги отсюда прочь, но я уже стала на шаг ближе к Разлуке. Так стала бы я?

— Держи, — Вайолет прервала мои мысли, вручая мне кожаный клатч с золотой застежкой. Роуз затянула на моей талии черный пояс, а затем опустилась на колени и надела мне на ноги черные туфли на каблуках.

— Ты сможешь в них танцевать, — прокомментировала Роуз, вставая и снова поправляя подол.

— Ты — видение, — сказала Вайолет, оглядывая меня.

— О, серьги! — воскликнула Роуз, выбегая из комнаты. Она вернулась через мгновение и застегнула их. — Теперь ты готова.

Черные бриллиантовые серьги с подвесками в виде жемчужных капель поблескивали при каждом движении.

— Тебе пора, — сказала Роуз, подталкивая меня к выходу. — И постарайся ничего не испортить. Будет обидно, если платье для следующего бала пойдет насмарку. Время, которое я потратила, приклеивая каждый кристалл… — Роуз выдохнула.

Вайолет усмехнулась.

— Я провожу ее.

Мы вышли в приемную, и она потянула за ручку двери, ведущую в холл.

— Готова вернуться в их облака, птенчик? Быть его партнершей?

— Нет, — призналась я.

— Тебе страшно? — Когда я кивнула, Вайолет добавила: — Хорошо.

— Чем же это хорошо?

Вайолет наклонилась ко мне.

— Нормально бояться делать то, что имеет значение. Власть — пугающая штука. И еще страшнее поступать правильно, когда все вокруг аплодируют тебе за то, что ты делаешь привычные вещи и остаешься его сосудом. Даже если это неправильно.

Она распахнула дверь.

— А теперь лети, маленький птенчик, — прошептала она. — И удачи.

Я шагнула в коридор, и дверь с щелчком закрылась.

— Ваша капсула здесь, мисс Эмелин, — сказал Гарольд.

— Спасибо, — рассеянно ответила я.

— Благословенной фертильности.

Я кивнула ему, переступая порог, и уставилась на звезды за стеклом. Они сияли великолепно, ни облачка, и в отсутствие луны небо превратилось в сверкающее полотно. Двери позади меня закрылись, но мне было все равно, я не могла отвести глаз от звезд над стеклянным куполом. Они казались такими свободными, не обремененными правилами или ограничениями. Бесстрашно сияющими.

Шум справа привлек мое внимание, и я поняла, что я не одна.

— Здравствуй, партнерша.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ