— Я вижу, что ты обесцениваешь себя, — тихо сказала Нора. — Я не буду пытаться тебя переубедить. Знаю, что это бесполезно. — Она поискала кого-то взглядом на танцполе. Я была уверена, что она ищет определенного мужчину с короткой стрижкой. — Если бы кого-то из моих детей при рождении сочли обладателями дефектов, я бы любила их так же сильно. Мы, женщины, независимо от статуса, — всего лишь сосуды в системе размножения. Мы все одинаковы, если посмотреть правде в глаза.

— Ты правда так считаешь?

Нора повернулась ко мне, ее глаза горели той свирепостью, которую она иногда проявляла:

— Всеми фибрами души. Надеюсь, однажды мы станем чем-то большим. Арабелла скоро станет пригодной, и я не могу вынести мысли о том, что кто-то из этих мужчин прикоснется к ней.

Музыка изменилась, медленная, меланхоличная мелодия сменилась на более ритмичную. Лицо Норы преобразилось, она подпрыгнула на носочках, оглядываясь вокруг.

— Я сказала Уильяму, что встречу его на танцполе под эту песню. Это моя любимая.

— Иди, — сказала я ей. — Я справлюсь.

— Ты уверена?

— Да, иди, — заверила я ее.

— Я найду тебя после! — воскликнула она, направляясь к танцполу и оставив бокал одному из мужчин в сером.

Я смотрела, как она встретилась с Уильямом, одернула платье, сделала быстрый реверанс, и зазвучала музыка. Я стояла, завороженная тем, как она танцевала, ее радость освещала весь зал. Ее плавные движения освещали паркет.

Она сменила партнера, оставаясь в его объятиях лишь на мгновение, и ее улыбка разлилась по небу над нами. Грегори держал ее, кружа. Он тоже улыбался. По-настоящему. Время замедлилось. Я могла поклясться, что даже звезды остановили свой танец, пока две души держали друг друга в объятиях.

Я стояла в благоговении перед этим моментом, когда их истинные чувства были выставлены напоказ. Частный момент, замаскированный для толпы под простой танец. Никто не видел, как пальцы Грегори впились в поясницу Норы, сколько в этом было отчаяния.

Я хотела бы запечатлеть это, увековечить то, что у них было, — то, что их любовь существовала в мире, который твердил нам, что это невозможно.

Грегори отпустил ее, и Нора закружилась прочь, приземлившись обратно в объятия Уильяма. Ее улыбка погасла, когда момент закончился, и звезды снова заполнили зал.

— Эмелин, — раздался нерешительный голос слева.

Я обернулась и обнаружила свою биологическую мать, которая смотрела на меня так же, как в «Сфере», будто подавленная моим присутствием. Я искала слова, чтобы ответить, но ничего не приходило на ум, и воздух между нами стал густым.

— Я рада видеть тебя здесь сегодня вечером. Приятно видеть тебя в облаках. — Она встала рядом со мной, ее фиолетовое платье с длинными рукавами рассыпалось вокруг.

Все, что я слышала, было ее прощальным советом: «Смотри вниз, Эмелин». Но я высоко подняла голову.

Я больше никогда не буду смотреть вниз. Я стояла молча, слова были слишком сильно перепутаны с гневом. Он полз по позвоночнику, заставляя кожу покрываться мурашками. Независимо от того, что она на самом деле чувствовала ко мне, она все равно сделала выбор и выбрала моих братьев, даже не удостоив меня визитом в Академию для обладателей дефектов.

— Он кажется счастливым, правда? — осторожно заметила Хелен. Я проследила за ее взглядом — Грегори снова кружил Нору в танце.

— Если ты так говоришь, — сухо ответила я, глядя, как лицо Грегори исказилось, как только Нора покинула его объятия.

— Ты… — она откашлялась, — счастлива со своим партнером?

У меня в груди яростно жгло. Я крутила пуговицу на рукаве.

— Какая разница? Никого не заботит мое счастье, Хелен. — Слово «мама» застряло в горле, намертво застрявшим комком. — Я создана не для этого.

— Меня заботит, — прошептала Хелен. Я резко повернулась к ней.

Хелен встретилась со мной взглядом, ее голубые глаза были тяжелыми от чувств.

— Эмелин, я… — Хелен быстро отвернулась, ее слова замерли, рядом раздались четкие шаги. Ее взгляд стал пустым.

— Хелен, ты нужна в другом месте, — раздался тягучий голос, — с непригодными женщинами.

У меня осталось совсем немного воспоминаний о жизни до Академии. Но звук голоса моего биологического отца — один из самых ярких, он высечен в самой основе моего существа.

— Конечно, — произнесла Хелен, прежде чем уйти. — Доброй ночи, Эмелин.

Винсент проводил ее взглядом, прежде чем полностью переключить внимание на меня:

— Ты исчезаешь на две недели, ни слова, никаких появлений, а теперь ты здесь.

— Я была немного занята.

Я пыталась вспомнить, что говорил Коллин в капсуле.

Уродливый смешок наполнил воздух:

— Коллин может распространять любые лживые слухи о том, что ты помогаешь нашему делу, но с того самого момента, как открыла глаза, ты только и делала, что угрожала Всеобщему Благу. Когда правда вскроется, вас всех ждет крах.

Винсент наблюдал, как Грегори танцует с Норой, и меня охватила тревога.

— Коллин — член совета иллумов. Оскорбить меня — значит оскорбить их.

Моя напускная уверенность прозвучала пусто.