— Нет. Он молод. Со временем он поймет свою ошибку, выбрав тебя, если иллумы не ликвидируют его за неудачи. — Винсент повернулся ко мне, его голос стал злобным и тихим. — Никогда больше не ставь под сомнение мою преданность иллумам. Моя верность абсолютна. Единственное оскорбление, которое я когда-либо им нанес, — это создал тебя.

Его слова ударили меня прямо в грудь.

— Что я сделала? — спросила я, потому что глубоко внутри жила маленькая девочка, которая хотела знать. Мне нужно было знать причину его ненависти.

— Наши предки построили этот город после Последней войны. Они помогли создать все это. У нас была безупречная родословная и непоколебимая верность. Всегда рядом с иллумами, почти одни из них. А потом ты все разрушила. Из-за тебя мои способности поставили под сомнение.

— Поэтому ты нарядил меня в это синее платье? — Я посмотрела на него, желая увидеть ответ.

Винсент злобно усмехнулся.

— Не я прислал тебе это платье, но выражаю бесконечную благодарность тому, кто облачил тебя в цвет, который ты заслужила при рождении. Какое отчаяние испытала твоя мать, увидев тебя в цвете, в который она так отчаянно пыталась тебя не допустить.

— Она что? — Дышать стало трудно.

Винсент усмехнулся. Я ненавидела этот звук. То, как он находил каждую трещину в стенах, которые я строила всю жизнь, и разрушал их в одно мгновение. Он улыбался так, будто все знал.

— Если бы она не вмешалась, в тот момент, когда я увидел твои глаза, ты была бы в синем или закончила бы чем похуже. Ты дышишь сегодня только потому, что она была слишком бесхребетной. Моей наградой за проявление человечности стало то, что я застрял с женщиной, которая родила тебя. Меня убрали из программы и обвинили мои гены, а не ее. Мне так и не назначили другую партнершу. — У меня зазвенело в ушах от этого заявления. Хелен было не все равно. Злобный тон Винсента прорезал этот звон. — Даже если ты родишь какое-нибудь элитное потомство, ты вернешься туда, где тебе самое место. Но запомни мои слова: когда ты провалишься, а ты провалишься, ты разрушишь все, над чем работал Коллин. В любом случае, — его карие глаза встретились с моими, и я возненавидела то, что они так похожи, — я с удовольствием буду смотреть, как ты падешь, и на хаос, который за этим последует.

Я сдержала щипавшие глаза слезы. Сердце замерло.

Теплая рука легла мне на поясницу, и черты лица Винсента изменились.

— Коллин, рад видеть тебя сегодня вечером. Я как раз говорил твоей партнерше, как потрясающе она выглядит.

Коллин придвинулся ко мне, пока его грудь почти не вжалась мне в спину. Я не стала бороться с комфортом, который в этом нашла, возможно, я даже подалась навстречу.

— Мы оба знаем, что это неправда, — отрезал Коллин с той тихой присущей ему яростью. Его рука нашла мою, увлекая прочь, прежде чем он остановился, обернувшись к моему биологическому отцу. Я врезалась в него по инерции.

— Винсент, иллумы действительно теряют терпение. Ты уже должен был дать им ответы. Это была задача ниже твоего уровня интеллекта. Ты сам так говорил. — Сапфировые глаза Коллина напоминали осколки льда, он сверлил Винсента взглядом. Его руки, аккуратно придерживая, легли мне на бедра. — Если бы это было правдой, можно было бы подумать, что ты уже давно бы справился. Ты, как никто другой, понимаешь последствия разочарования иллумов. А теперь, если позволишь, нам с моей партнершей пора, нас ждут на еще один танец.

Заиграла новая композиция, хотя я едва слышала ее из-за бешеного стука сердца, и мы пошли на танцпол.

Коллин отстранился и начал двигаться, и тренировка взяла свое. Я пыталась найти то спокойствие, которое приносили танцы, но стыд прилип ко мне, проникая под кожу.

Коллин протянул руку. Я вложила свою в его, и он закружил меня так, что закружилась голова. Я выдохнула воздух, который, как оказалось, задерживала. Коллин поймал меня, придерживая.

Я продолжала двигаться, следуя за Коллином, пытаясь игнорировать единственную вещь, которую сказал Винсент, — то, что обнажило меня, что изменило все.

Я пыталась быть на шаг впереди слов, которые подпитывали мой огонь. Крещендо усилилось, и я приготовилась к финальным двум поворотам.

Музыка замерла, короче вздоха, перед финалом. Признание Винсента гудело в ушах. Коллин крутанул меня.

Какое отчаяние испытала твоя мать…

Еще раз.

…увидев тебя в цвете, в который она так отчаянно пыталась тебя не допустить.

Мне не все равно.

Горло сжалось, воздух стал слишком плотным. Коллин проигнорировал правила приличия и крутанул меня снова.

Шок ослабил хватку мыслей.

Он крутанул меня в четвертый раз.

Я увидела, как дернулся уголок его рта, прежде чем он закружил меня в пятый раз. Наконец, я оказалась в его объятиях.

Он сжал мое бедро, а его вторая рука скользнула вниз по позвоночнику, и в его магнетическом притяжении все мысли затихли.

Музыка стихла, но Коллин не отпустил меня. Наши глаза встретились.