— Ты слушалась лишь однажды. Правило десять. — Он вдохнул аромат моих волос, и я вздрогнула, чувствуя предательское тепло. Воспоминание о его губах в «Сфере» ударило с новой силой.

Сквозь шторм, бушевавший в венах, я вспомнила.

Правило десятое:

Вам ни при каких обстоятельствах не разрешается отказывать своему партнеру относительно публичных появлений, одежды или желаний. Если ваш партнер просит, вы обязаны подчиниться.

— Ты бы отказала мне на этот раз, Эмелин? — спросил Коллин, медленно отстраняясь так, что его рот завис прямо над моим. Глаза искали что-то в моих, отчаянно и жадно. — Если бы я приказал поцеловать меня, — его губы касались моих с каждым словом, — зная все ужасные вещи, на которые я способен… ты бы отказала мне?

Я не могла дышать под его тяжелым взглядом. Все внутри сжалось. Я должна была отказать. Я не хотела этого. Он иллум.

Но тело предало меня. Его рука легла на поясницу, прижимая к себе, и я с готовностью подалась вперед. Бедрами вжалась в него, руки легли на грудь, ощущая неистовый стук сердца. Я убеждала себя, что это чтобы оттолкнуть его.

— Откажи, — выдохнул Коллин, задержав губы в миллиметре от моих. Он просил об этом?

Глаза закрылись, дыхание сбилось.

— Не могу.

Коллин замер.

— Не можешь или не хочешь?

Я подалась вперед.

— Ой, — раздался тоненький голосок.

Я резко обернулась и увидела Нору в кремовом халате, стоящую за спиной Коллина с подносом для торта.

Я отпрянула от него, возвращаясь в реальность.

— Мне нужна капсула, сейчас же. — Казалось, тело горит в огне. Я прикрыла пылающие губы.

— Конечно, — пробормотала она, снова бросив на нас встревоженный взгляд и бросившись обратно к себе.

Коллин смотрел на меня так, будто видел впервые. Я наблюдала, как он снова надевает отполированную маску, как буря в его сапфировых глазах затухает. Он отвернулся, чтобы взять пустой бокал и снова наполнить его. Осушил, наполнил опять и направился ко мне.

— Другие правила должны соблюдаться. Я член иллумов, а ты моя партнерша, — сказал он, втискивая бокал в мою дрожащую руку. — А значит, ты должна следовать их правилам.

— А если нет? — прошептала я.

Его глаза полоснули по мне.

— Последствия будут неприятными, — сказал Коллин тихо, снова отстраняясь, его руки сжались в кулаки. Расстояние между нами росло. — Нора поможет тебе с капсулой. Бал через две недели. Увидимся там. Доброй ночи.

— А как же публичные появления? — спросила я, чувствуя, как в груди поселяется нечто, напоминающее разочарование.

Коллин остановился.

— В этом нет необходимости. На балу просто побудь моей зверушкой.

Я вытянулась в струну от того, как он произнес это слово, зверушка. От кома в горле невозможно было сделать вдох. Я залпом допила напиток, надеясь выжечь эту боль. Не помогло.

Не говоря больше ни слова, он ушел, и казалось, он мечтал поскорее сбежать от меня.

Оставшись одна, я снова уставилась на картину над камином. Что заставило женщину уйти? Я ненавидела то, что никогда не узнаю этого. У ног мужчины что-то проросло. Может, цветок. Кроваво-красный, словно агония дала ему жизнь. Женщина все равно ушла. Но прядь ее золотистых волос тянулась, связывая ее с мужчиной и его вечной тоской. Словно даже уходя, она оставалась прикованной к нему. Навсегда.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ



Наступила ночь моего первого бала. Гарольд встретил меня у входа.

— Прошло немало времени. Скворцы готовы к тебе.

Последние две недели я провела почти в полном одиночестве. Ло снова стала моей единственной компанией, но даже она держалась отстраненно. Грегори до сих пор не одобрил их союз. Даже с прояснившимися глазами она оставалась замкнутой. По утрам я часто заставала ее за тем, как она запихивала пустую банку из-под стимулирующего напитка в сумку, окруженная другими женщинами, которые все еще были под воздействием препаратов. Саботировала ли она свой контракт или ей стало все равно из-за молчания Грегори? Мне так и не удалось спросить — спасибо солдатам, которые теперь ездили с нами в капсулах. Я не знала, было ли молчание Грегори вызвано тем, что происходило с добавками, или его недовольством тем, что, кем бы ни была Ло, она никогда не станет Норой.

От Норы тоже не было вестей. Ее решимость запугать Коллина, чтобы добиться чаепития, похоже, не увенчалась успехом. Или, может быть, она слышала наш спор и решила не становиться моей подругой.

Хэл не возвращался в мой кабинет. Я убеждала себя, что это из-за того, что он поправляется, и что если бы что-то случилось, я бы узнала.