Мой кабинет, который когда-то дарил нам убежище, снова стал тюрьмой, где единственной компанией были гудящие лампы. Я смотрела на картины, и мысли метались от любопытства к желанию обсудить их с кем-то, а затем к тому, не попали ли произведения, которые я отправила на уничтожение, в Подземный город. Одна из уничтоженных ими картин не выходила у меня из головы, та, где мужчина ведет женщину за руку, но она бледная, выглядит расстроенной и потерянной. Он уводил ее? Люди среди деревьев оплакивали ее уход? «Орфей, ведущий Эвридику из преисподней». Существовало ли это место под землей до Последней войны? Я не знала. И никогда не узнаю. Лампы не отвечали, поэтому я сидела в одиночестве со своими мыслями, глядя на все то, что иллумы были полны решимости уничтожить. Я не могла слишком пристально размышлять о том последнем столкновении с Коллином, о той грани, которую я чуть не перешла, грани, которую никогда бы себе не простила.



Я последовала за Гарольдом в комнату, где ждали Скворцы. В ушах эхом отдавался голос Коллина:

Зная все ужасные вещи, на которые я способен… ты бы отказала мне?

Его сапфировые глаза преследовал меня так же яростно, как и то, что мое тело тянулось к нему, вместо того чтобы бежать. Вместо того чтобы отказать.

Ты сводишь с ума, поглощаешь, отказываешься следовать хоть каким-то их правилам. У меня есть роль, но я трачу время, думая только о тебе.

Я могла бы принять эти границы и подчиниться. Позволить обучению в Академии победить и стать подходящей партнершей. Играть свою роль в обществе, которое они построили, когда люди вышли на поверхность после ядерной зимы.

Но это означало бы игнорировать несправедливость, которую я видела. Не замечать крови на своем платье в бисере и человека, которому она принадлежала. Забыть избитое лицо Вайолет. Игнорировать крики матерей у Святилища. Забыть о жизни обладателей значительных дефектов внизу. Отмахнуться от того, как меня целовал Хэл.

Откажи мне.

И все же я этого не сделала.

— Привет, птенчик, — проворковала шелковистым голосом Вайолет, заставив меня вздрогнуть и вернуться в реальность.

Я повернулась к ней, и меня затопило облегчение при виде ее исцеленного, нетронутого лица. Ее глаза были ясными.

— Привет, — сказала я и улыбнулась.

— Иди же сюда, у нас длинный список процедур, — сказала Роуз, открывая дверь в купальню.

Через несколько минут я была раздета догола, и они терли каждый дюйм моего тела. Меня окатило горячим душем, прежде чем я погрузилась в ванну.

— Мы думали, ты все испортила, — прокомментировала Роуз с напускным равнодушием, запуская пальцы в мои волосы. — Твои следующие два приема были отменены.

— Ты не слушала, птенчик, — пожурила меня Вайолет, цокнув языком. — Ты не сделала ничего.

Я глубоко вздохнула, и честный ответ сорвался с моих губ:

— Я не смогла.

Они окунули мою голову под воду, чтобы промыть волосы.

— Двигаемся дальше, — скомандовала Роуз. Я услышала, как она отошла. Когда я вышла из ванны, меня ждала Вайолет с полотенцем. Ее глаза лукаво блеснули, и холод пробежал у меня по спине.

— Пойдем, — сказала Вайолет, направляя меня в следующую комнату, и наклонилась ко мне. — Я не одобряю твое неповиновение приказам. Это глупо, и могли погибнуть люди. И все же я восхищаюсь твоей преданностью. Мой брат видел, как тебя привели снизу.

— Кто твой брат? — спросила я.

— Раджеш. Его отчислили из Академии. Он нашел меня пять лет назад. Я думала, что потеряла его.

— Погоди, его отчислили? Что случилось? Все отчисленные потомки попадают в синие? — спросила я, и перед глазами замелькали рыжие волосы и веснушки. Была ли Элис внизу?

Вайолет покачала головой.

— Не все из них добираются до Подземного города. Многих ликвидируют.

У меня скрутило живот, и показалось, что меня сейчас стошнит. Они ликвидируют детей?

Я прочистила горло.

— Как ему удалось выжить?

— Он не говорит об этом, — мрачно ответила Вайолет. — Я просто рада, что он жив.

— Поэтому ты выбрала их сторону? — спросила я шепотом. Вайолет посмотрела на Роуз, которая собирала принадлежности в углу. То, как она на нее смотрела, с какой тоской, заставило меня содрогнуться.

— Среди прочего, — подтвердила Вайолет, схватив полотенце и указав на кушетку, чтобы я легла.

Они работали вдвоем в полном молчании: удаляли волосы на теле, затем натирали кожу, пока она не начала сиять. Я накинула халат и последовала за ними.

Роуз занялась моими ногтями, а Вайолет сушила волосы. Наконец фен убрали, и Вайолет начала сооружать на моей голове одну из ее искусных причесок.

— На тебе нет линзы, — заметила Роуз, крася ногти. Сколотый красный лак сменился мерцающим серебром. Я бросила взгляд на свое отражение. Я забыла, когда именно решила вынуть ее за те две недели, что провела в одиночестве. Она начала жечь, и я ее вытащила.

— Внизу в ней не было нужды, — призналась я, прикусив губу. У Вайолет и Роуз глаза были ясными, хотя они тоже носили серое.

Роуз цокнула.

— Без нее тебя легко узнать. Ты партнерша иллума, выделяться может быть опрометчиво.

Она была права, но, с другой стороны, все обладатели незначительных дефектов все еще были накачаны препаратами и ничего не замечали.