— Нет. На самом деле, когда он узнает об этом разговоре, он будет в абсолютном бешенстве. Брат терпеть не может, когда кто-то вмешивается в его личные дела.

— Я ничего ему не скажу, обещаю.

— Коллин в любом случае все узнает, у него свои каналы. Считай, что это была просто дружеская беседа двух женщин, которые не чужие друг другу.

Я молча смотрела ей вслед, поражаясь тому, как эта хрупкая, изящная девушка умудряется скрывать внутри себя столь колоссальную мощь. Каким вырастает человек, если биологическая мать любит его с такой же неистовой силой, с какой Нора любит своих детей? Все ли матери здесь любят своих чад так тихо и тайно? Быть может, это единственный доступный им способ проявления чувств?

А ты хотела спасти ее, Хелен…

Ошибалась ли я все эти годы, полагая, будто моей матери не было до меня никакого дела, или же мой позорный статус дефективной действительно задушил в ней всякие остатки материнской любви?

Я прошла в ванную комнату и в изумлении замерла перед огромной чашей ванны, массивной мраморной душевой кабиной и белоснежным туалетным столиком. Весь стол был уставлен дорогими флаконами с косметикой и парфюмерией, точь-в-точь такими же, какими всегда пользовались Роза и Вайолет. Но среди этого великолепия лежал еще один предмет, без которого в элите не обойтись.

Линза.

Я аккуратно поставила сумку на мраморную столешницу рядом с косметическими средствами, там она была в полнейшей безопасности. После этого я быстро облачилась в янтарное шелковое платье. Свободные рукава, перехваченные плотными манжетами у запястий, надежно скрыли от чужих глаз золотую метку союза, а подол мягко спускался чуть ниже колен. Обув удобные мягкие тапочки, я распустила тугой хвост на затылке, и тяжелые волосы волной рассыпались по плечам. Взглянув на линзу, я сделала глубокий вдох и привычным движением вставила ее в глаз.

Когда я вернулась в гостиную, Нора уже сидела у камина. На изящном столике перед ней был аккуратно расставлен дорогой фарфоровый сервиз. На серебряном подносе красовались большой заварочный чайник, две чашки, два высоких бокала с искрящимся игристым напитком, позолоченные конфеты прямиком из «Сферы» и роскошный торт, щедро украшенный мерцающими съедобными цветами.

— О, ну наконец-то! Я уже совсем заждалась, — Нора гостеприимно похлопала по диванной подушке рядом с собой. — Тебе чего налить: ароматного чаю или чего-нибудь с пузырьками?

— А можно и то, и другое сразу? — с улыбкой спросила я, присаживаясь рядом.

Лицо Норы мгновенно озарилось искренней радостью.

— Как же я рада, что не ошиблась в выборе подруги!

Она протянула мне прохладный бокал и принялась бережно разрезать торт на кусочки.

— Итак, ты упомянула, что сегодня на платформах дежурил отряд элиты?

Я удивленно вскинула голову, поскольку была уверена, что после нашего разговора в гардеробной она постарается обойти любые политические темы.

— Да, они оцепили весь сектор посадочных капсул, где я работаю. И все они были при полной боевой экипировке.

— Уильям еще вчера за ужином обмолвился, что совет иллумов введет экстренные меры безопасности, как только силовики подготовят план операции, — обыденным тоном произнесла Нора, отправляя в рот кусочек торта. — Он ведь тебе совсем не нравится, верно? Я про Уильяма.

— Я этого не говорила.

— Эмелин, я только что положила тебе самый лучший десерт в этом городе, а ты сидишь и морщишь нос с таким видом, будто я тебя смертельно оскорбила, — рассмеялась она, делая очередной укус.

— Ладно, признаю, я от него далеко не в восторге. А тебе самой он как? — поинтересовалась я, прежде чем попробовать десерт.

Несмотря на все внутренние терзания, из груди сам собой вырвался тихий стон искреннего восхищения. Это был самый нежный и воздушный десерт, который мне довелось пробовать за всю свою жизнь. Я мгновенно густо покраснела.

— Прости.

— Перестань, торт действительно потрясающий, — отмахнулась Нора. — А что касается твоего вопроса… Мое личное отношение к Уильяму не имеет абсолютно никакого значения.

Я удивленно замерла с вилкой в руке.

— Как ты можешь так спокойно об этом говорить?

Нора отставила в сторону пустую тарелку, взяла бокал с игристым и осушила его почти до дна.

— Да потому, что мой официальный партнер совершенно не интересует меня за рамками моего гражданского долга. Впрочем, точно так же, как это было и со всеми остальными.

— Со всеми остальными? — переспросила я, чувствуя, что упустила какую-то важную деталь.

— Вечно я забываю, что ты совершенно не в курсе наших элитных сплетен. Какое же это, должно быть, блаженство! — Нора грустно улыбнулась. — Уильям — мой четвертый по счету партнер.

Я медленно опустила вилку на стол:

— Но почему?

— Мои гены считаются эталонными, поэтому совет использует меня для улучшения популяции. Мне назначают нового партнера аккурат перед тем, как моему очередному ребенку исполняется четыре года.

Волна искреннего отвращения и ужаса накрыла меня с головой.