— Потом мы поехали к нему. По-моему, он даже не спросил, хочу ли я, но я не сказала отвезти меня домой, так что, наверное, он просто решил…

Ее дыхание сбивается, будто она пытается подавить всхлип. Все внутри меня бушует от того, куда, как мне кажется, ведет этот рассказ.

— Фрея, я знаю, тебе тяжело об этом говорить. Если правда не хочешь, можем лечь спать. Попробуем снова утром.

— Я хочу тебе рассказать, — твердо отвечает она, и я чуть не обмякаю от облегчения.

Не знаю, хочу ли я вообще слышать эту историю, но мои догадки еще хуже. И если ей пришлось это пережить, меньшее, что я могу сделать, — выслушать. Может, если она произнесет это вслух, ей удастся отпустить хотя бы кусочек.

— Мне просто нужно добраться до этого момента.

— У нас есть время, — говорю я ей прямо у уха. — А я очень терпеливый мужчина. Рассказывай.

Я беру ее лицо в ладони и слегка отстраняю, так что наши носы почти соприкасаются. Мне нужно, чтобы сейчас она смотрела на меня. Чтобы понимала: я здесь. Здесь только она и я.

Она закусывает губу, а потом во взгляде появляется решимость.

— Мы вернулись к нему в квартиру, и я уже тогда сомневалась. Было очевидно, чего он ждет, но я не думала, что он станет давить. Он знал, что у меня раньше никого не было, поэтому…

Она зажмуривается.

Я так хочу все исправить, но не могу, и не знаю, что делать с этим бессилием. Когда она снова пытается спрятать лицо, я позволяю и крепко ее обнимаю.

— Мы целовались, а потом я его остановила. Мы были на его кровати, и он начал говорить. Все говорил и говорил, ходил по кругу, повторял одно и то же: что это нормально, что в нормальных отношениях все так и происходит.

Черт.

— Я совсем запуталась. В какой-то момент у меня все в голове смешалось, и я решила, что хочу этого, но теперь не знаю… Может, я просто хотела, чтобы он был мной доволен.

— Фрея… — выдыхаю я.

Будто из легких выбили весь воздух.

Что кто-то мог так поступить. С ней. С моей Фреей.

— Потом я чувствовала себя такой дурой. Ну как я могла ничего не сказать? Надо было попросить его отвезти меня домой еще когда мы только сели в машину. Или просто уйти, когда он начал давить. Но я так запуталась, так перегрузилась. Я не могла ни мысли собрать, ни слова из себя выдавить.

— Фрей… — ласково говорю я, проводя рукой по ее волосам.

Внутри будто все выскоблили до пустоты, но сейчас нельзя думать об этом.

— На следующий день он пришел ко мне домой и вел себя так, словно ничего не случилось. Он убедил меня, что у всех так бывает, поэтому, когда снова позвал на свидание, я решила, что должна согласиться.

— Сколько вы были вместе? — осторожно спрашиваю я.

— Может, восемь месяцев? Не знаю. Сложно сказать, когда это вообще стало настоящими отношениями.

— Ты сама с ним рассталась?

— Нет.

Слово выходит рваным, будто осколки стекла застряли у нее в горле.

— И это хуже всего. После всего этого именно он получил возможность уйти первым.

— Черт.

Я прижимаю ее крепче, словно могу каким-то образом спрятать внутри собственной груди.

— Неважно, кто кого бросил. Все закончилось. Тебе больше никогда не придется его видеть.

— А если бы я просто… — Она качает головой у меня на груди, словно пытается зарыться в меня еще глубже. — Я просто боюсь. Не знаю, ушла бы я сама.

— Ушла бы.

— Ты не можешь этого знать.

— Могу. Я тебя знаю. Знаю, какая ты сильная.

— Я не сильная.

— Сильная, — настаиваю я.

Она может этого не видеть, но я вижу. Когда она позволяет себе быть собой, в ней такая сила, что ей можно стены ломать.

— Тогда я была такой жалкой. Просто ужасно одинокой. Мне казалось, это мой единственный шанс кого-то найти. А что, если бы я терпела все это вечно, только потому что боялась остаться одна?

— Фрея, ты не можешь знать, что могло бы случиться. И это неважно. Важно то, что ты сейчас здесь. Ты сама построила эту потрясающую жизнь.

Я приподнимаю ее лицо. Мне нужно смотреть ей в глаза, когда я говорю следующее.

— И ты не одна. Я знаю, между нами все только начинается, но я от тебя совершенно без ума. И уже очень давно. Когда мы были детьми, я считал тебя такой классной, такой умной. Ты была самым интересным человеком из всех, кого я знал. А теперь, когда я узнал тебя ближе, понимаю, что тогда не знал о тебе и половины.

Может, я слишком напираю, но мне кажется, ей необходимо это услышать.

— Я всем сердцем верю, что неважно, бросил бы он тебя или нет. Ты бы все равно оттуда выбралась. А теперь ты здесь. И ты — настоящее чудо, Фрея.

В ее глазах мелькает что-то, чего я не могу прочесть.

— Пожалуйста, скажи, что веришь мне.

Мне не стыдно умолять.

— Я пытаюсь.

Позже мы лежим лицом друг к другу, и кончик моего пальца скользит по ее векам, спускается по носу, очерчивает изгиб губ. Она уже давно ничего не говорит. Наверное, после всего, что рассказала, у нее просто не осталось сил.