— Я ударил его потому, что он это заслужил, — твердо отвечает Оскар. — Но да. То, что речь шла именно о тебе, определенно добавило мне мотивации.

Я тихо смеюсь.

— Ничего себе у тебя была влюбленность.

— Ты и половины не знаешь.

К моей квартире мы возвращаемся около шести, и такое чувство, будто меня целиком окунули в ледяную воду. Кожа буквально зудит от желания, чтобы меня коснулись, обняли, но я не знаю, как ему об этом сказать.

Стоит нам войти, я сразу скрываюсь в ванной. Мне нужна минута, чтобы собраться.

— Просто попроси, — шепчу своему отражению. — Попроси.

Женщина в зеркале смотрит на меня широко раскрытыми испуганными глазами. Может, когда-нибудь я смогу смотреть на себя и не видеть призраков прошлого.

Но не сегодня.

— Он скажет да, — убеждаю я себя.

Я и не понимала, насколько мне не хватает прикосновений, пока Оскар не начал так легко и естественно дарить мне свою нежность. Всю жизнь люди вели себя со мной странно, когда дело касалось прикосновений. Видели мою чувствительность, замечали, что я могу выносить только определенные виды контакта, и делали вывод, что лучше вообще держаться подальше.

Никому не приходило в голову просто спросить, что мне нужно.

А когда появился Аарон, нежность превратилась в то, что я должна была заслужить.

Зачем тебе лежать вот так и потеть друг об друга?

Его голос в голове звучит настолько ясно, будто он шепчет прямо мне на ухо. Именно это он ответил в тот единственный раз, когда я попросила его просто полежать со мной в обнимку.

— Ты можешь попросить Оскара, — шепчу я.

Мы обнимаемся после секса. Не понимаю, почему ты такая прилипчивая.

Я стискиваю край раковины, пытаясь вытеснить эти слова из головы. Сердце колотится так сильно, что, кажется, может сломать ребро.

Это же безумие.

Мне всего лишь нужно выйти и сказать ему, что я хочу немного полежать с ним в обнимку.

Самое худшее, что может случиться, — он скажет нет.

От одной этой мысли по телу проходит дрожь отчаяния.

Будто рядом с ним мои стены опустились ровно настолько, чтобы я наконец поняла, чего мне все это время не хватало. И теперь потребность в человеческом прикосновении почти причиняет физическую боль.

— Фрея? — голос Оскара раздается по другую сторону двери. — Ты там в порядке?

— Да! — пищу я, чувствуя ком в горле. — Мне просто нужна минутка.

Слышу его вздох сквозь дверь.

— Хочешь, я уйду?

О господи, теперь он думает, что я не хочу, чтобы он здесь был!

Я в спешке вожусь с замком, пытаясь поскорее открыть дверь. Она распахивается, и я вижу Оскара на диване. Он наклонился вперед, упершись локтями в колени, лицо задумчивое и напряженное.

— Привет, — хрипло выдавливаю я.

— Что случилось?

— Ничего!

— Что случилось?

Он собирается встать, но я быстро иду к нему и останавливаюсь по другую сторону журнального столика. Оскар смотрит на меня снизу вверх, взгляд пристальный, изучающий.

— Мы могли бы… — Я обрываю себя и шумно выдыхаю. Почему это не может быть просто? Ничего же особенного, я всего лишь хочу задать вопрос. Но каждый раз, когда пытаюсь вытолкнуть слова наружу, кажется, будто чья-то рука сжимает горло и не дает им выйти. — Я подумала, может, мы могли бы…

Оскар подается вперед и протягивает ко мне руки, будто умоляя.

— Все хорошо, милая. Ты можешь попросить меня о чем угодно.

Я сцепляю пальцы, пытаясь выровнять дыхание.

— Ничего страшного, если ты не захочешь, но… я просто подумала…

— Ты меня немного пугаешь, — шепчет он.

— Может, мы немного пообнимаемся?

Я произношу это едва слышно. Я бы даже не подумала, что он расслышал, если бы не то, как резко он выпрямляется. По его лицу за долю секунды проносится столько эмоций, что я не успеваю разобрать ни одной.

— Фрея. — Звук вырывается у него из груди, низкий, почти болезненный. — Я… конечно. Да.

Кажется, я буквально на пару сантиметров проседаю в ковер от облегчения.

— Хорошо. Отлично.

И тут понимаю, что вообще-то понятия не имею, что теперь делать.

— Тогда мне просто… — Я двигаюсь вперед и ударяюсь голенью о журнальный столик. — Черт, — шиплю я.

— Хочешь прямо здесь?

— Да? — Это звучит вопросом. — То есть… так нормально?

— Идеально.

Я обхожу столик и сажусь рядом с ним, устроившись на самом краю диванной подушки.

— Я не знаю, как это делать, — шепчу я, ужасно смутившись.

— Будем делать так, как удобно тебе.

Он протягивает руку и накрывает ладонью мою щеку. Я не могу сдержать вздох и сама прижимаюсь к этому успокаивающему прикосновению.

Я пытаюсь набраться смелости.

— Можно я сяду к тебе на колени?

— Звучит просто чертовски прекрасно.

Он ухмыляется, и часть напряжения, пробегающего по моему позвоночнику, отступает.