— Мне нравилось! — восклицает она. — Я хотела, просто потом всего стало слишком много, и мне стало страшно, и я…

Ее слова обрываются новым всхлипом. И у меня такое чувство, будто я и правда могу сейчас умереть. Будто следующая слеза скатится по ее щеке — и я просто упаду замертво.

— Фрея, я с ума сойду, если сейчас тебя не обниму, — умоляю я. — Можно? Только обнять, больше ничего. Клянусь.

Она едва заметно кивает и медленно начинает распрямляться, выходя из своего комочка. Я перемещаюсь по кровати ближе, но остаюсь стоять на коленях, словно кающийся грешник, и раскрываю руки, ожидая, пока она сама преодолеет оставшееся расстояние.

Сначала она двигается медленно, но в какой-то момент буквально бросается ко мне. Обхватывает меня за талию так крепко, будто ее руки сделаны из металла, и прячет лицо у меня на шее. Я обнимаю ее гораздо осторожнее, придерживаю ладонью затылок и укрываю под подбородком.

Мы долго сидим так в тишине, и постепенно наше дыхание выравнивается, подстраиваясь друг под друга. Ее колено касается моего бедра: она сидит рядом со мной, скрестив ноги, и прижимается плечом к моей груди. Я не решаюсь двигаться, только время от времени целую ее в волосы и медленно глажу по спине.

— Можешь рассказать, что произошло? — осторожно спрашиваю я.

— Мне стало страшно… — Она замолкает.

— Я знаю, милая. А можешь сказать, что именно тебя напугало?

— Сначала мне нравилось, — говорит она и поднимает голову, слабо мне улыбаясь.

Ненавижу, что сейчас это она пытается успокоить меня. Я целую ее в лоб, без слов прося продолжить.

— Но потом я не могла пошевелиться, а ты был повсюду вокруг меня… — Она резко сжимает губы, обрывая себя на полуслове.

— М-м? — тихо отзываюсь я, прижавшись губами к ее волосам.

— Это напомнило мне кое о чем, — шепчет она.

Я замираю.

Ужас сжимает меня тисками. Я чуть отстраняюсь и осторожно приподнимаю ее лицо, заставляя посмотреть на меня.

— Фрея? — у меня едва хватает воздуха на ее имя; меня захлестывает настоящий ужас от того, что, как мне кажется, она пытается сказать. — Кто-то…

Ее глаза снова наполняются слезами. Я прочищаю горло, изо всех сил заставляя себя держаться.

— Кто-то сделал тебе больно?

— Э-это было… это вроде как… — Она обрывает себя и снова прячет лицо у меня на шее.

Я придерживаю ее за затылок, мягко провожу большим пальцем вдоль уха.

— Пожалуйста, — шепчу я.

— Аарон.

Кровь стынет у меня в жилах, и мне приходится приложить усилие, чтобы не сжать ее сильнее.

Я знал, что там было что-то еще. Должен был догадаться. Должен был сложить все кусочки воедино. Может, тогда смог бы не допустить того, что случилось сейчас.

Фрея отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и затравленное выражение ее лица едва не ломает меня пополам. Я убираю пряди волос с ее глаз, чувствуя, как внутри меня поднимается буря.

Мне нужно знать.

— Он?..

— Нет! — перебивает она меня. — Господи, нет… То есть я не знаю… он просто…

Она сбивается, и с каждым словом мне все труднее сохранять самообладание.

— Малышка. Пожалуйста, просто вдохни. Расскажи мне, что случилось.

Она смотрит на меня снизу вверх, такая одинокая, что сердце сжимается. Хотел бы я забрать у нее все это, стереть без следа, но сейчас могу только быть рядом.

Мы долго сидим молча, пока она медленно и ровно дышит. Я готов ждать. Буду ждать хоть всю ночь, если ей понадобится. Я успокаивающе целую ее в плечи и все это время разминаю пальцами напряженные мышцы вдоль позвоночника, пытаясь помочь ей расслабиться. Постепенно словно вся борьба из нее уходит, и она обмякает у меня на груди, упираясь лбом чуть ниже ямки у основания шеи.

Когда она наконец начинает говорить, мне приходится напрячь слух, чтобы разобрать слова. Я почти боюсь дышать, чтобы ничего не пропустить, будто в ее рассказе спрятан ключ ко всему этому.

— Я очень нервничала… в первый раз с ним. До этого я никогда… я не…

— Это был твой первый раз?

— Да, — едва слышно пищит она.

— Что случилось?

— Ну, мне кажется, это нормально, когда первый раз неудачный.

— Это он тебе сказал? — резко бросаю я, жестче, чем хотел, и тут же готов себя проклясть, когда она напрягается.

Я тихо извиняюсь и снова мягко целую ее в висок и щеку, стараясь дать понять, что она может продолжать.

— Мы пошли ужинать, — говорит она, осторожно выкладывая каждое слово, словно карточный домик. — Было неплохо, только в ресторане оказалось немного шумно. Не знаю, заметил ли он, что мне тяжело, но потом увидел знакомого за соседним столиком и почти весь вечер проговорил с ним.

— Придурок, — ворчу я.

Какой идиот получил шанс пойти на свидание с Фреей и потратил его, думая о ком-то еще?

— Надо было уже тогда его бросить. Лучше бы сидела с девушкой, с которой пришел его приятель, — слабо шутит она, пытаясь разрядить обстановку.

Я не поддерживаю.