— Тогда перестань себя накручивать. — Она придвигается ближе к камере. — Позволь ему тебе помочь. И кто знает, может, вы окажетесь в каком-нибудь отеле в Денвере, и там случайно будет только одна кровать…

— Прекрати! — смеюсь я.

— А что? Никогда не знаешь.

— Мы вообще не остаемся там на ночь.

— Пока что. — Она многозначительно поигрывает бровями.

Я закатываю глаза.

— Ты читаешь слишком много книг.

Где-то у нее дома раздается какой-то звук. Люси резко оборачивается.

— Мам? — кричит она через плечо.

Доносится приглушенный ответ, и Люси тут же встает.

— Мне надо идти.

— Все в порядке?

Последние четыре года Люси в основном ухаживает за мамой после того, как та получила травму мозга. Мари хорошо восстановилась, но у нее до сих пор иногда случаются приступы, поэтому жить одной ей небезопасно.

— Да, думаю, все хорошо. — Люси быстро улыбается мне. — Я напишу.

— Ладно. Люблю тебя.

— И я тебя.

Стоит ей отключиться, как я почти сразу понимаю: тишина в квартире сведет меня с ума. Я пробую включить телевизор, потом музыку, но тревога за Мари и сумятица из-за Оскара переплетаются внутри в такой тугой узел, что мне хочется вылезти из собственной кожи.

Мне нужно двигаться. Нужно выбраться отсюда. И если я не могу держать Люси на телефоне, слушая, как она говорит, что с мамой все хорошо, значит, мне нужны ответы от Оскара. Тогда хотя бы с одной вещью я разберусь.

Я натягиваю пальто и выхожу, пока не успела передумать.

Я понятия не имею, будет ли он сегодня в части, но больше идти мне некуда. Наверное, я могла бы ему позвонить, но мне нужно смотреть ему в глаза, когда я буду спрашивать. Так у меня хотя бы будет шанс понять, говорит он правду или нет.

Пальто оказалось лишним. Уже середина марта, погода наконец меняется, холодные пальцы зимы понемногу разжимают хватку. Теперь волосы у меня у корней влажные, а по спине неприятно стекает пот.

Я стою перед пожарной частью, когда на меня снова накатывает неуверенность.

А что, если сегодня он не работает? Или работает, но сейчас где-нибудь на вызове? Может, он в эту самую минуту спасает чью-то жизнь, а я приперлась сюда, чтобы отнимать у него время своими идиотскими вопросами.

Я уже собираюсь развернуться и вернуться в безопасную тишину квартиры, когда за спиной раздается голос:

— Малкольм?

Через дорогу ко мне трусцой бежит тот пожарный, который пытался принести второй флаер. Райан, кажется? Он широко улыбается, переводя взгляд с пожарной части на меня, застывшую на тротуаре. От того, что меня застукали, щеки вспыхивают, но его это, похоже, совершенно не смущает.

— Ты к Мерфу? — спрашивает он и, не останавливаясь, проходит мимо. — Пойдем, я отведу тебя к нему.

— Ой! Да не надо.

— Пойдем, — повторяет он, толкает металлическую дверь и жестом зовет меня за собой.

Я чувствую себя новорожденным олененком: ноги подкашиваются, пока я иду следом. Мы оказываемся в другом крыле пожарной части, не там, где проходил благотворительный день открытых дверей. Здесь одни кабинеты. Райан ведет меня по длинному коридору, пока мы не доходим до приоткрытой двери, из-за которой доносится музыка. Он распахивает ее, и я замираю.

Громкая музыка заглушает лязг металла и приглушенные разговоры. В зале тренируются люди: кто-то бежит на дорожках, кто-то навешивает блины на штанги у стоек. Из-за нервов перед встречей с Оскаром я даже не заметила табличку на двери с крупной черной надписью «ТРЕНАЖЕРНЫЙ ЗАЛ».

— Мерф! — орет Райан рядом со мной, заставляя меня вздрогнуть.

На другом конце зала мужчина приподнимается на скамье.

О господи, это он.

У меня перехватывает дыхание. Футболка туго обтягивает его грудь и бицепсы, ворот намок от пота на шее. Волосы зачесаны назад, темные волны растрепаны так, будто он все время запускал в них пальцы.

Я смотрю, как капля пота скользит по его челюсти, ниже, ниже, ниже — и исчезает под воротом футболки.

Ладони мгновенно становятся влажными, а внизу живота что-то медленно разворачивается, распускаясь жаром. Мне приходится отвернуться, потому что я боюсь, что будет, если продолжу смотреть. Словно тело мне больше не принадлежит, будто в него вселилось какое-то чудовище, которое умеет только хотеть.

Оскар вытаскивает один наушник и оглядывается, пытаясь понять, кто его позвал. Райан машет рукой, и только тогда Оскар замечает меня. Его глаза расширяются, карие радужки блестят. Губы приоткрываются, пока он вытаскивает второй наушник и встает.

Узел в груди требует бежать, убираться отсюда, пока он сам меня не прогнал, но в его выражении есть что-то, что намертво прибивает меня к месту.

Он огибает тренажеры, ни на секунду не сводя с меня глаз. И даже не притормаживает, когда подходит вплотную и обхватывает ладонью мой локоть.

— Ты в порядке? Что случилось?

— Нашел ее снаружи, — сообщает Райан.

Оскар хмуро смотрит на него.

— И что, ты притащил ее внутрь, как бездомную кошку?