— Уже немного лучше?

— Да… эм… извини… я просто…

Слова путаются, пока она разжимает и снова сгибает пальцы, постепенно расслабляя сведенные судорогой ладони.

— Все хорошо.

— П-прости, — снова говорит она.

— Тебе не за что извиняться.

Я откатываюсь на табурете к ящикам и достаю пульсоксиметр и манжету для измерения давления. Ее организм только что пережил сильнейший стресс, и мне нужно убедиться, что показатели возвращаются к норме.

— Такое часто бывает?

— Эм… иногда.

Она теребит выбившуюся нитку на пальто. Я отвожу ее руку и закрепляю пульсоксиметр на пальце. Может, я и перегибаю, но по опыту знаю: только когда я чем-то занят, сжимающее грудь чувство хоть немного отпускает.

— Я… эм… иногда. От громких звуков или… — Она запинается. — В общем, мне становится немного…

Она тянется снять наушники, но я останавливаю ее. Она все еще бледная, и я не хочу, чтобы ее снова накрыло от переизбытка ощущений.

Не выпуская ее запястье, считаю пульс и с облегчением убеждаюсь, что он ровный. С насыщением крови кислородом тоже все нормально. Я знаю, что прибор и так показывает мне цифры, но почему-то, только чувствуя биение под пальцами, окончательно успокаиваюсь.

Она молчит, пока я не начинаю надевать манжету ей на руку.

— Оскар, — говорит она, теперь уже гораздо увереннее. — Я правда в порядке. Тебе не нужно все это делать.

— Не знал, что ты тоже парамедик, — поддразниваю я и не могу не обрадоваться, когда она закатывает глаза.

— Не говори глупости.

— Твое здоровье — не глупость, Фрея.

Я смотрю ей в глаза. Она выдерживает мой взгляд секунду, а потом снова опускает глаза на колени.

— У тебя только что была паническая атака. Я тебя осмотрю, а потом отвезу домой.

— В этом правда нет необходимости. — Она хмурится. — И это была не совсем паническая атака. Не совсем.

Я склоняю голову, внимательно всматриваясь в ее лицо.

— Тогда что это было?

Она долго вздыхает.

— Мне просто тяжело с такими вещами. С громкими звуками, ярким светом и всем таким. Становится сложно сосредоточиться.

Это было куда серьезнее, чем просто «сложно сосредоточиться».

Меня учили читать между строк, но я не знаю, стоит ли говорить больше. Может, она не хочет, чтобы люди знали…

Но разве не хуже будет, если я пойму и промолчу?

— Можно задать тебе личный вопрос?

Решаю спросить прямо. Если она пошлет меня, я больше никогда эту тему не подниму.

Она напрягается, и я мысленно ругаю себя за то, что снова заставил ее нервничать, едва она начала успокаиваться.

— Хорошо? — неуверенно отвечает она.

— У тебя аутизм?

На несколько секунд повисает тишина, и я уже думаю, что она не ответит. Но Фрея быстро кивает, не поднимая глаз.

— Полагаю, этот срыв меня немного выдал. — Она сухо усмехается.

— Помню, когда мы были детьми, я что-то такое слышал. Просто только сейчас все сложилось.

Она поднимает голову и хмурится.

— В детстве мне еще не поставили диагноз.

— Не знаю. Просто помню, как твоя мама что-то говорила моей.

Они обсуждали это в очереди за детьми у школы, но замолчали, как только я подошел ближе.

— Логично. Примерно тогда она впервые начала что-то подозревать.

— Наверное.

Я включаю аппарат для измерения давления и слушаю, как он оживает и манжета начинает надуваться вокруг ее руки.

— Ты не против, что я знаю?

Она несколько секунд обдумывает вопрос.

— Наверное, нет. В смысле, это не секрет. Просто не начинай вести себя из-за этого странно.

Она сверлит меня взглядом, но уголок ее губ предательски дергается.

Я улыбаюсь.

— Постараюсь изо всех сил не вести себя странно.

Когда аппарат выдает результат, я киваю и убираю все обратно, наконец убедившись, что она действительно, по-настоящему в порядке.

— Ну что ж, мисс Малкольм. — Я встаю и задвигаю табурет под стол. — Полностью здорова. А теперь отвезу тебя домой.

— Я просто вернусь в магазин пешком. Со мной все нормально, правда.

— Мне совсем не кажется, что это хорошая идея.

— Мне нужно снова открыть магазин.

Она встает.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Я понимаю, что слишком давлю, но ничего не могу с собой поделать. Обычно я не такой. Я умею отделять работу от всего остального и отпускать ситуацию, как только помог человеку пережить какой-нибудь медицинский инцидент — даже если Фрея настаивает, что это вообще не считается. Иначе на такой работе просто не выжить.

Но Фрея — не просто работа. И мне нужно знать, что с ней все будет в порядке.

Она раздраженно рычит, и это не должно звучать настолько мило.

— Ладно. Я пойду домой, но ты меня не повезешь.

Я уже открываю рот, чтобы возразить, но она вскидывает руку.

— Нет. К тому же ты здесь занят.