От неожиданности я так сильно вздрагиваю, что ударяюсь коленом о нижнюю часть стола. В дверях стоит Валери; ее седые волосы заплетены в длинную косу, лежащую поверх желтого дождевика. Когда она вообще успела войти?

Я вздыхаю.

— Не могу.

Она это знает. Не понимаю, зачем продолжает давить.

— Почему?

Я обвожу рукой магазин.

— Я вообще-то занята, Вал.

— Ага, с ног сбиваешься.

Сарказм в ее голосе настолько густой, что даже я его улавливаю.

— Я не могу просто взять и закрыться.

— Почему?

— Потому что потеряю покупателей!

Она смотрит на меня так, что сразу становится ясно: меня раскусили.

— Милая, никто сюда не придет.

Я открываю рот, но она не дает мне ничего сказать.

— Никто сегодня никуда не идет, кроме благотворительной ярмарки. Даже Бекка закрыла кафе на вторую половину дня, как и большинство магазинов в городе.

Я бросаю взгляд через улицу, проверяя ее слова, и вижу погасший свет и табличку, приклеенную к двери.

— Сидя здесь, друзей ты не заведешь. — Она поднимает бровь.

Мне приходится приложить усилия, чтобы не разинуть рот.

— Тебе стоит дать людям в городе шанс.

— Я даю!

Вот нахалка.

— Когда?

Она прислоняется плечом к дверному косяку, и весь ее вид буквально бросает мне вызов.

Ну да, возможно, я не самый общительный человек на свете, но я стараюсь.

В основном.

Общение с новыми людьми отнимает столько сил. Нужно постоянно думать, подстраиваться, пытаться вести себя так, как от меня ожидают, тщательно собирать из кусочков ту версию себя, которая, как мне кажется, им понравится. Большую часть времени у меня на это просто не хватает сил.

Наверное, Валери что-то замечает по моему лицу, потому что проходит дальше в магазин, и дверь за ее спиной закрывается.

— Фрея, я знаю, тебе трудно, но когда-нибудь все равно придется начать выходить к людям. — Она подходит ко мне и обходит стол. — Считай это налаживанием полезных связей.

— Не знаю…

Пальцы на коленях переплетаются в тугой узел. Я знаю, что она права, но как же мне хочется этого не признавать.

Похоже, Валери понимает, что большего сейчас не добьется, потому что меняет тему.

— Что делаешь в пятницу?

То же, что и каждый день. Сижу одна. Может, даже успею поплакать, если повезет.

— Ничего особенного, — бормочу я.

— Тогда почему бы тебе наконец не прийти ко мне на ужин?

— Валери…

— Нет-нет. Даже слышать ничего не хочу. Ты уже несколько недель от меня отмахиваешься. На этот раз «нет» я не приму.

— Не хочу стеснять.

— Ты меня ничуть не стеснишь. Я все равно готовлю так, будто собираюсь накормить целую армию.

Я лихорадочно перебираю в голове возможные отговорки.

— Ладно, может быть, — неохотно соглашаюсь я.

— Отлично! — Она стучит костяшками пальцев по столу. — Мне пора. Я помогаю Донне с ее свечным стендом.

— Удачи.

Она медлит, и я уже думаю, что сейчас снова начнет уговаривать меня пойти вместе с ней.

— Обещаю, жизнь в Сидар-Крик может оказаться именно такой, какой ты мечтала ее видеть. Если только сама ей позволишь.

Это ужасная идея?

Я смотрю на вывеску пожарной части примерно в шести метрах дальше по улице. Ворота гаражных боксов подняты, наружу доносятся музыка и гул голосов. По звуку кажется, будто внутри собрались сотни людей.

Не знаю, смогу ли я.

Грызущее чувство одиночества разрастается внутри еще немного. Та самая дыра, которую никак не удается заполнить. От ее силы меня едва не сгибает пополам. Я так отчаянно хочу быть вместе с ними, но понятия не имею как.

Я не знаю, как сделать так, чтобы я им понравилась.

Стоит мне войти в пожарную часть, как от обрушившегося на меня шума я вздрагиваю. Нужно несколько мгновений, чтобы сориентироваться. Вдоль каждой стены выстроились ряды стендов с тем, что делают местные жители. Мед от местного пасечника, линогравюры, лакомства ручной работы для собак. Что ни придумай — обязательно найдется кто-то в Сидар-Крик, кто этим занимается. И я замечаю, что за каждым стендом работают по два-три человека.

В Денвере будет точно так же, если не еще оживленнее.

Я правда смогу справиться там одна?

С потолка свисают гирлянды, а из колонок по углам льется бодрая фолк-музыка. Но главное — люди. Люди повсюду. Некоторые лица мне знакомы: покупатели из магазина или те, кого я уже видела в городе, но большинство — совершенно незнакомые.

Я думала, что, вернувшись, буду чаще встречать знакомых. И хотя мне уже попадалось немало людей, которых я знала в детстве, за годы моего отсутствия город сильно изменился. Наверное, вполне естественно, что кто-то уезжает, а кто-то приезжает, но привыкнуть к этому оказалось непросто.

Пальцы нервно подрагивают у бедер, будто ищут поверхность, по которой можно постучать. Я делаю несколько глубоких вдохов, оглядывая зал. Встретившись взглядом с Валери, получаю от нее поднятый большой палец и широкую улыбку, но тут же к ее столу подходит кто-то из посетителей, и она отворачивается, чтобы помочь.