— А кафе — идеально. Мне нравится, что здесь все проще. Есть постоянные посетители, и я могу делать все по-своему.

— У тебя там правда замечательно.

Я улыбаюсь, и ее глаза тут же загораются.

— Спасибо, — искренне отвечает она. — А тебе как далось открытие своего магазина?

Я уже собираюсь ответить, когда за плечом Бекки замечаю что-то знакомое.

Странно, как легко я узнаю его по развороту плеч, по тому, как именно он держится, помогая маленькому мальчику забраться в огнеупорные штаны. Мальчишка визжит от смеха, когда понимает, какие они тяжелые, и я чувствую, как уголки моих губ сами ползут вверх, повторяя улыбку Оскара.

Бекка тихо смеется.

— Это что за лицо?

Улыбка мгновенно исчезает.

— Ничего.

Она оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть спину Оскара, скрывающегося внутри.

— А-а-а, — протягивает она с ухмылкой. — И что там у вас происходит?

— Ничего, — выпаливаю я.

— Уверена?

— Мы просто друзья. Ну… вроде того. Мы почти друг друга не знаем.

Хотя обо мне он, похоже, знает довольно много. До сих пор не понимаю, как я могла его не запомнить, особенно учитывая, какое сильное впечатление он производит сейчас.

— Ну, раз ты так говоришь.

Она медленно откусывает кусочек фаннел-кейка, не сводя с меня глаз.

— Он хороший. На днях принес мне листовку.

Я киваю на большие плакаты, прикрепленные к бокам тачек и деревянным рекламным стойкам.

Бекка дожевывает, задумчиво хмурясь.

— Разве он не слишком занят для таких вещей?

— В смысле?

Она вытирает руку бумажной салфеткой и бросает ее в мусорное ведро рядом со столом.

— В кафе он не заходил.

Я хмурюсь и опускаю взгляд на остатки фаннел-кейка.

Аппетит внезапно пропадает.

После всего, что было с Аароном, одна лишь мысль о том, что мужчина может быть мной хоть как-то заинтересован, заставляет меня насторожиться. Мне хочется верить, что второй раз я уже не попаду в такую ситуацию.

Но откуда мне знать наверняка?

Как мне вообще снова доверять собственным суждениям?

Глава 10

Оскар

 

— Ты меня спасаешь, — говорю я, заметив Дженну, нашего водителя-оператора, которая трусцой направляется ко мне с несколькими упаковками туалетной бумаги в руках. Я думал, что предусмотрел вообще все, но каким-то образом к полудню она у нас закончилась. — Сможешь разнести по туалетам?

— Уже делаю. — Она кивает и проходит мимо меня к биотуалетам во дворе.

— Ты лучшая! — кричу ей вслед.

— Я знаю!

Весь день — сплошной хаос. Началось все хорошо: продавцы приехали вовремя, все установили без проблем. Но, конечно же, за полчаса до открытия сломался аттракцион, где попаданием по мишени человека сбрасывают в воду, один из котов с конкурса Берди сбежал, а клоун внезапно обнаружил, что оставил дома насос для шариков. С тех пор я ношусь как сумасшедший.

Мне нужно, чтобы все прошло хорошо. Мак доверил мне День открытых дверей, я не могу все испортить. В этот раз собранные деньги пойдут на модернизацию тренировочной башни, а если что-то останется, может, обновим спальни.

Я прислоняюсь спиной к стене и наконец позволяю себе оглядеться.

Вроде все хорошо.

Люди улыбаются — по крайней мере, бумажных стаканчиков у нас полно. Я разрешаю себе несколько секунд просто насладиться мероприятием, на подготовку которого потратил столько недель.

В толпе мелькают клубнично-светлые волосы, и внутри меня что-то переворачивается.

Я видел, как она вошла. Выглядела так, будто готовилась к удару, обычно мягкая линия губ была напряженно сжата. Я уже собирался подойти, но понадобилась помощь с электричеством для фудтраков.

Чувствую себя мудаком: сам пригласил ее, а потом так закрутился, что даже не подошел узнать, как она. Но когда увидел ее с Беккой, немного успокоился. Я знал, что она в надежных руках, хотя и ждал возможности устроить ей обещанную экскурсию.

Она стоит на другом конце гаража и разговаривает с кем-то у стенда с блокнотами ручной работы. Я быстрым шагом пересекаю уже половину помещения, когда вдруг получаю удар под колени и от неожиданности резко втягиваю воздух.

Я разворачиваюсь, готовый встретиться лицом к лицу с тем, кто на меня напал.

Не знаю, чего я ожидал, но точно не трехлетку в огромном шлеме, размахивающую резиновым пожарным топориком. Вокруг ее рта засох сахар.

— Окка! — вопит она, замахиваясь снова.

Я наклоняюсь, обхватываю ее рукой за талию и поднимаю в воздух, заодно отбирая импровизированное оружие.

— Господи, Берди, ты кому-нибудь глаз выбьешь. — Я смеюсь и засовываю топорик за пояс, подальше от липких ручонок.

Она показывает мне язык, разбрызгивая слюни, и тянется за ним.

— Фу, Берд, ну что за гадость!

Черт, если мы не будем осторожны, из этого ребенка вырастет настоящая угроза обществу.

— Я не гадость! Ты гадость!