Я понимаю, что никогда не смогу по-настоящему его понять, но мне так хочется, чтобы он хотя бы позволил мне попытаться.

Над дверью звякает колокольчик, и внутрь заходит молодой мужчина. Он быстро улыбается мне и сразу направляется к стенду с пряжей. Я не мешаю ему — похоже, он прекрасно знает, что ищет. Возвращаюсь к ноутбуку и счетам от поставщиков, стараясь хоть чем-нибудь занять себя.

Разбираю их как в тумане и прихожу в себя только тогда, когда мужчина подходит к стойке расплатиться за пряжу.

— Спасибо, — тихо говорит он на прощание и задерживается в дверях, пропуская кого-то внутрь.

Я поднимаю голову, уже собираясь поприветствовать нового посетителя, но грудь сжимает так сильно, что слова застревают в горле.

В последний раз, когда я видела Джони, сестра выводила ее из пожарной части. Взгляд у нее был пустой, а пальцы все хватали воздух, будто она пыталась удержать то, чего уже не было. И сейчас она совсем не похожа на женщину, с которой я познакомилась на той вечеринке. Она выглядит разбитой. Рыжевато-каштановые волосы кое-как собраны в пучок, губы сжаты в тонкую линию. В руке у нее пластиковый пакет, и костяшки пальцев побелели от того, как сильно она стискивает ручки.

Я встаю, чувствуя, что должна подойти и обнять ее, но останавливаю себя. Она меня почти не знает. А вдруг ей этого совсем не хочется?

— Джони, привет, — наконец выговариваю я.

— Привет, Фрея. — Она выдавливает улыбку.

— Как ты... эм... — Я осекаюсь, понимая, насколько глупый это вопрос.

Она медленно кивает.

— Я пока живу у сестры.

Не совсем ответ, но мне хватает.

Я неловко делаю шаг к ней. Ненавижу себя за эту скованность, но совершенно не представляю, что говорить и чем я вообще могу помочь.

В конце концов Джони сжаливается надо мной и сама продолжает:

— Я принесла тебе вот это.

Она протягивает пакет. Я беру его, кладу на стол и открываю. Внутри лежит сверток зеленой ткани. Достаю его и понимаю, что это вязаный свитер с косами — явно слишком большой для Джони.

— Это?..

— Мака. — Она мрачно кивает. — Один из его любимых. Был, — поправляется она с болезненной гримасой.

— Его нужно починить? — Провожу пальцами по свитеру, но никаких повреждений не вижу. Толстая вязка из мягкой шерсти. — Он очень красивый.

— Я подарила его ему на день рождения, сразу после нашей свадьбы. Он потом неделю его почти не снимал.

— Как мило.

— А день рождения у него в июле. — Джони тихо смеется. — В конце концов мне пришлось настоять, чтобы он перестал его носить. Еще немного — и он бы весь его потом испортил.

— Значит, он его правда очень любил.

— Я... эм... — Она опускает взгляд на свои руки, и улыбка исчезает. — Я читала про детей... про горе. И увидела, что иногда из одежды делают плюшевого мишку или одеяло, чтобы у ребенка было что-то, что можно обнять. — Она выпаливает все разом, словно долго репетировала эти слова. — Я подумала... может, ты смогла бы сделать что-то такое?

Я смотрю на свитер, проверяя швы и прикидывая, можно ли аккуратно его распустить.

— Ты уже представляешь, что именно хочешь?

— Наверное, одеяло. Я понимаю, что оно получится совсем небольшим, но она сможет брать его с собой в кровать. И когда я буду укладывать ее спать... он тоже будет с нами.

К глазам подступают слезы, но я быстро моргаю, не давая им пролиться.

— Конечно. — Прочищаю горло и заставляю себя сосредоточиться на практической стороне. — Я могу полностью распустить его и связать заново. Наверное, так будет лучше всего. Даже узор с косами можно сохранить, чтобы он выглядел почти так же. Но если ты хочешь сохранить именно этот свитер в его нынешнем виде, я могу вырезать из него большое полотно и обвязать края или придумать что-нибудь еще.

Она подходит ближе, чтобы посмотреть, о чем я говорю.

— Сделай так, как считаешь лучше. Я тебе доверяю.

У меня перехватывает горло.

— Я буду обращаться с ним очень бережно.

Она протягивает руку и сжимает мою.

— Я знаю. Просто скажи потом, сколько я тебе должна.

— Нет. Нет, это подарок.

— Ты уверена?

— Уверена. Позволь мне сделать это для вас.

— Спасибо. — Она снова сжимает мою руку. — Мне лучше идти. Берди сейчас в парке с Мэрион.

— Как она?

На лице Джони появляется грустная улыбка.

— Нормально. Она пока толком не понимает, что происходит.

— Дети очень стойкие.

Я понимаю, как банально это звучит, еще до того, как заканчиваю фразу, но больше мне сказать нечего.

— Она все время его зовет.

— Джони, — шепчу я. А что тут еще скажешь?

Она шмыгает носом и расправляет плечи.

— Рада была тебя увидеть.

— Я тоже. Дам знать, когда закончу.

— Конечно. Не спеши.