— Я буду хорошо себя вести. Я просто хочу держаться за руки.

— Ты хочешь спать, держась за руки?

— Ага. Как морские выдры.

Я протягиваю ладонь, и он переплетает наши пальцы, сонно улыбаясь.

— Как выдры.

— Скажи еще раз, — тихо просит он, уже почти уснув.

— Я люблю тебя, — шепчу в темноту.

Он бормочет ответ, скорее самому себе:

— Она меня любит.

Глава 47

Фрея

Я думала, что первая ночь в одиночестве после четырех дней у Оскара хотя бы избавит меня от его рабочих будильников на шесть утра, но какой-то громкий, раздражающий звук выдергивает меня из сна. Я натягиваю на себя одеяло, надеясь, что, если не открою глаза, звон прекратится сам. Он затихает, и я уже думаю, что пронесло, но через несколько секунд начинается снова.

Приоткрываю один глаз и вижу непроглядную темноту спальни. Даже фонарь на парковке выключен, значит, сейчас глубокая ночь. В животе разливается дурное предчувствие. По ночам никто не звонит с хорошими новостями. Я переворачиваюсь, моментально проснувшись от хлынувшего в кровь адреналина.

Это Оскар? Сегодня он дежурит в части. Что-то случилось? Увидев имя на экране, я едва не плачу.

Валери.

Руки трясутся так сильно, что ответить получается только с нескольких попыток. А когда наконец получается, я не успеваю сказать ни слова — Валери начинает первой.

— Тебе нужно приехать сюда.

В ее голосе такая тяжесть, что меня словно окатывает ледяной водой.

— В часть? Это Оскар?

— Я не знаю.

— Валери, — выдавливаю я, не представляя, что еще сказать.

— Знаю, милая. Я сама сейчас еду в часть. Встретимся там?

— Да. Да, конечно.

— Скоро увидимся.

Она кладет трубку, больше ничего не сказав, потому что что тут вообще еще можно сказать? Я почти не могу двигаться. Будто кости вдруг налились свинцом, и даже подняться с кровати кажется невозможным. Разумом, где-то на задворках сознания, я всегда понимала, что однажды подобное может случиться. Я не питала иллюзий насчет того, что у Оскара опасная работа и он может пострадать. Но понимать это и переживать на собственной шкуре — совершенно разные вещи. Ничто не могло бы подготовить меня к этому всепоглощающему ужасу от одной мысли, что с ним, возможно, не все в порядке.

Я одеваюсь и сажусь в машину на автопилоте, почти не осознавая собственных действий. Даже дорога до части проходит как в тумане, и вот я уже заезжаю на парковку, а Валери открывает мою дверь.

— Ты что-нибудь слышала? — спрашиваю я, отстегивая ремень и выбираясь наружу.

— Мне позвонили из управления. Хотели предупредить нас раньше, чем поползут слухи. Кто-то из команды пострадал, но они не знают кто и насколько серьезно.

Наверное, она видит что-то у меня на лице, понимает, насколько я сейчас близка к тому, чтобы рассыпаться на кусочки, потому что тут же крепко меня обнимает.

— Иди сюда. Я с тобой.

Я пытаюсь взять себя в руки. Сейчас мне нужно быть сильной, готовой ко всему, что может случиться. Я не могу просто сидеть там вместе с остальными семьями и разваливаться на части — этим я никому не помогу.

— Мне страшно, — признаюсь я, уткнувшись в шею Валери.

— Знаю. Мне тоже.

Мы заходим в часть, я держу ее под руку. Идем на звук голосов из гостиной наверху и обнаруживаем там человек двадцать, сбившихся в небольшие группы. Все выглядят такими же испуганными, как мы. Я замечаю Джони и слабо ей улыбаюсь. Она отвечает тем же, но уголки ее губ напряженно поджаты.

Я чуть крепче прижимаю руку Валери к себе. А мне вообще стоит здесь быть? Оглядываюсь на супругов, на семьи, которые ждут новостей, и чувствую себя немного самозванкой. Мы с Оскаром только-только официально стали парой. Все это кажется чем-то очень личным. Почти священным.

Я думаю, не уйти ли. Может, лучше подождать в машине, а Валери потом все мне расскажет. Но едва эта мысль возникает, я тут же ее отбрасываю. Оскар бы меня не оставил. Я должна быть здесь ради него.

Мы занимаем два неудобных пластиковых стула и начинаем ждать.

Не знаю, сколько проходит времени. Оно словно течет как-то неправильно. Сначала медленно, а потом вдруг все сразу — как вода, уходящая из ванны. Ты не всегда замечаешь, как она убывает, пока у ног не образуется воронка.

С каждой минутой без новостей напряжение в комнате становится все гуще. В какой-то момент приходит Бекка с сэндвичами для всех. Она протягивает мне завернутый сверток, я принимаю его с улыбкой, но даже не открываю. Если я сейчас что-нибудь съем, оно тут же окажется на полу.