Знаю, что в последнее время со мной не особо весело. Фрея постоянно спрашивает, что случилось, но что я ей скажу? Я едва уговорил ее впустить меня в свою жизнь, и что она сделает, если я просто вывалю ей под ноги все свое дерьмо? Для любого человека это было бы слишком, а то, что у нас с Фреей, до сих пор кажется таким хрупким. Я не хочу ее спугнуть.

Телефон звякает, сообщая о новом сообщении.

Фрея: Только выезжаю из аэропорта, через пару часов будем дома.

Так. Мне нужно привести себя в порядок до возвращения. Не хочу быть уставшим мудаком, когда впервые встречусь с подругой Фреи. Я рад, что теперь у нее здесь будет близкий человек. Ей пойдет на пользу, если рядом будет подруга. Правда, не знаю, откуда вечером возьму силы произвести хорошее впечатление.

Я уже собираюсь ответить, когда по рации проходит сигнал экстренного вызова. Хватаю пейджер и, дожидаясь подробностей, бегом спускаюсь по лестнице в гараж.

На ходу быстро печатаю ответ.

Оскар: Хорошо, увидимся позже.

Пейджер пищит, и все внутри сжимается, когда по крошечному экрану бегут слова.

Черт.

— Так! — кричу я, заворачивая в гараж и видя, что ребята уже облачаются в экипировку. — Пожар в амбаре на окраине города, у Данфорта и Уэста.

Я тоже быстро надеваю снаряжение и забираюсь в машину. Дженна уже за рулем, и я называю ей полный адрес.

Пока мы едем, я по привычке готовлю команду к выезду, но внутри будто опускается экран. В ушах звенит, и все вокруг кажется ненастоящим. С тех пор как я вернулся, у нас были только медицинские вызовы и один пожар в машине. Это будет первое горящее здание после той ночи, когда погиб Мак.

Я зажмуриваюсь, но сразу вижу его лицо в ту последнюю секунду.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Дженна.

Я резко поворачиваю голову, а она кивает на мои руки. Я даже не заметил, что вцепился в ткань брюк так сильно, что костяшки побелели.

— В порядке, — отвечаю я, разжимая пальцы.

Нужно собраться. На меня рассчитывают люди, и я не могу их подвести.

— Ничего страшного, если ты...

— Я в порядке.

Она кивает, и я очень, мать его, надеюсь, что она мне поверила. Если они собираются довериться мне там, на месте, я не могу позволить им думать, что вот-вот развалюсь.

Впереди, за группой деревьев, уже виден столб дыма. Я делаю еще один глубокий вдох и наконец чувствую, как мозг переключается в то состояние, в которое всегда уходит на вызове: включается вся подготовка, все навыки, а остальное отступает.

Я уже руководил выездами. Ничего нового.

Мы подъезжаем и выскакиваем из машины. Ко мне подбегает пожилой мужчина в выцветшей фланелевой рубашке.

— Вы хозяин? — спрашиваю я.

Он кивает и смотрит на постройки, уже объятые высоким пламенем. На лице у него отчаяние.

— Мне нужно что-то знать? Газ, какие-нибудь опасные материалы внутри есть?

— Только солома. Я не знаю, что случилось. Сначала я пытался потушить небольшой искру, а потом... — Он замолкает, не в силах оторвать взгляд от того, как сгорает дело его жизни.

Я сжимаю его плечо. Для его хозяйства это будет серьезный удар, и теперь придется закупать достаточно корма, чтобы пережить зиму, но все могло быть гораздо хуже.

— Все люди на месте? Никого внутри нет?

— Да. Там никого не было.

Слава богу.

Ко мне подбегает Дженна — она уже обошла амбар, оценивая ситуацию. Бросает взгляд на хозяина, и лицо у нее мрачнеет. Потом поворачивается к нему спиной и понижает голос:

— Ему конец. Думаю, минут через десять-пятнадцать рухнет.

Я киваю. Она лишь подтверждает то, что я и сам уже понял.

— Давай еще одну автоцистерну сюда. Постараемся хотя бы не дать огню распространиться.

Поблизости других построек нет, но одна искра, подхваченная ветром, может улететь на километры, а после такой засухи последствия могут быть катастрофическими. Само здание уже не спасти, так что теперь наша задача — удержать пожар в границах.

Дженна отходит, чтобы по рации запросить еще одну машину с водой. Я направляюсь к остальным и раздаю указания: выставить периметр, развернуть рукава и начинать подавать воду.

Они двигаются идеально слаженно, почти как в танце, как делали уже сотню раз до этого.

Фермер вскрикивает, и я оборачиваюсь. Он стоит, закрыв лицо руками, и в ужасе смотрит на амбар. Я прослеживаю за его взглядом и вижу, как начинает проваливаться крыша. Все сено внутри — идеальное топливо, поэтому такие пожары почти невозможно тушить. Не то чтобы этому человеку от этого легче.

Раздается треск, и я замираю, когда одна из секций крыши с грохотом падает вниз. Плечи напрягаются, руки сжимаются в кулаки, и меня будто больше нет здесь.

Я не вижу того, что передо мной. Только лицо Мака в тот момент, когда на него рухнула балка.