— Я в порядке. Правда.

Я как раз собирался предложить ей отвести меня в нашу комнату, чтобы она могла рассмотреть синяки без помех со стороны одежды, но тут вернулся Джеремайя с двумя бутылками пива.

Он легонько толкнул сестру локтем, и она отстранилась от меня.

— Я на прошлой неделе купил в городском букинисте коробку книг. Почему бы тебе не разобрать их для библиотеки?

Ее глаза загорелись. Черт. Неудивительно, что Джеремайя выиграл в кровавый мяч. Стратегия — вот чего ему точно не недоставало.

— Ты не против? — неуверенно спросила она меня. — Тебе нормально?

Как будто я стал бы вставать между ней и тем, что делает ее счастливой. Я скорее встал бы против целой стаи безумных, собственнических братьев.

— Я не против.

Я поцеловал ее в щеку и сжал ее руку.

— Я потом тебя найду, хорошо?

Улыбка Ханны была как восход солнца. Она озаряла все вокруг.

Стоило того.

Пиво с шипением выдохнуло, когда я сорвал крышку. Я опустился в одно из кедровых кресел адирондак, обращенных к полям и горам, и постарался не застонать.

 

Джеремайя тоже получил несколько крепких ударов, но не сутулился и не разваливался в кресле. Как и Ханна, он, похоже, верил: чем прямее спина, тем ближе к раю.

— Ты справился лучше, чем мы думали, — в его голосе прозвучало неохотное уважение, когда он запрокинул банку и сделал глоток.

— Я проиграл, — напомнил я.

— Да. Но мы думали, что ты сдашься.

Я хмыкнул. Сдаться при Ханне, под ее взглядом? Даже не вариант. Ей было плевать на подобную ерунду, а мне — нет. И не важно, что я нутром знал: против элитного спецназа у меня нет ни единого шанса. Я бы все равно дрался до конца.

— Ну, — сказал Джеремайя, будто между делом.

— Ну, — осторожно откликнулся я.

— Что у вас с моей сестрой?

Брови у меня поползли вверх.

— Это не твое дело.

— Еще как мое, — тон у него оставался приятным, несмотря на слова. Он напоминал гремучую змею: дружелюбное предупреждение и хвост слегка дрожит перед броском.

Последнее, чего мне хотелось, сцепляться со старшим братом Ханны. Но этому человеку отчаянно не хватало границ, и я собирался их обозначить.

Я подался вперед.

— Ты отслеживаешь ее телефон. Она это позволяет, так что не мне это запрещать. Но отношения между ней и мной — дело только наше. Она твоя сестра, и с учетом ее прошлого я признаю за тобой право интересоваться ее здоровьем и благополучием. Но эти вопросы ты должен задавать Ханне, а не мне. Я не говорю за нее.

Он склонил голову, разглядывая меня.

— Перейдешь черту, которая мне не нравится, и это станет моим делом.

— Если я когда-нибудь перейду черту, которая не нравится Ханне, она сама решит, делать ли это твоим делом, — поправил я.

Он хотел поспорить. Я видел раздражение по дернувшейся челюсти. Но потом он покачал головой.

— Ладно. С этим я могу жить.

— Отлично. — Я говорил искренне. Ханна боготворила старшего брата, и пытаться встать между ними — заведомо проигрышно.

Он изучал меня, постукивая пальцем по банке.

— Холли считает, что ты ей на пользу. Ты ей нравишься.

Я поерзал, поморщившись, когда синяк на бедре уперся в твердое дерево кресла. Добрую половину ударов там мне обеспечила именно Холли.

— С чего ты так решил?

Он спрятал лицо за банкой, но я все равно уловил мимолетную усмешку.

— Ты же жив, верно?

Пожалуй, он был прав. Кровавый мяч — идеальный способ устроить смерть под видом несчастного случая, и я ни секунды не сомневался, что Холли с этим справилась бы.

— Значит, Ханна рассказала тебе про Неваду? — медленно спросил Джеремайя, будто прощупывал почву, прежде чем открыть карты. — Про нашу семью и ее… мужа?

Мужа. Челюсть у меня сжалась так, что зубы щелкнули.

— Ты про того пожилого ублюдка, который решил, что женится на ребенке?

Джеремайя фыркнул.

— Ага. Значит, рассказала.

Она выдала основные моменты, но многое осталось за кадром. Не потому, что она что-то от меня скрывала. По нашим разговорам я понял: она просто ненавидела это обсуждать. И это справедливо. Я не собирался заставлять ее снова проживать это ради моего любопытства.

Только дело было не в одном любопытстве. Я, черт возьми, о ней заботился. Я хотел понять. Она попросила меня о помощи, и чем больше фактов у меня будет, тем лучше я смогу помочь. А сейчас фактов не хватало.

И вопросов у меня было слишком много.

— Она рассказала, — сказал я. — Но я все равно не понимаю. Как им это сошло с рук? Четырнадцать лет. То, что они с ней сделали, было чертовски незаконно.

Джеремайя посмотрел на горы и резко выдохнул.