Холли была на два года младше меня, но с первой же встречи кудахтала надо мной, как наседка. Хотя нет, не наседка. Скорее канадская гуска. В любом случае — по-матерински. Убийственно, но по-матерински.

— Спасибо, — сказала я.

Но ощущение внутреннего перекоса никуда не делось.

Джеремайя внимательно наблюдал за мной, но что бы он ни думал, оставил это при себе.

— Пойдемте в дом. Ужин готов.

 

 

22

22 Зак

К тому моменту, когда мы наконец собрались ложиться, мне казалось, что по мне проехался восемнадцатиколесный тягач. Меня скрутило от отсутствия движения. Двадцать четыре часа за рулем плюс ночь на гостиничной кровати, которая будто лично обиделась на мое присутствие, делу не помогли. Моему телу нужны мягкие, равномерные движения и постоянная растяжка, иначе оно просто перестает нормально работать. Я старался размяться, как мог, но в тесноте пикапа это было невозможно.

Ханна приняла душ первой, потом пошел я, позволив горячей воде выбивать из мышц хоть какое-то подобие покорности. Правда, от того же горячего душа шрамы стянуло и они взбесились. Без вариантов.

Когда я вышел из ванной с полотенцем, обернутым вокруг талии, Ханна лежала на кровати в пижаме, которую, как я понял, одолжила у Холли. Увидев меня, она перекатилась на колени и поправила очки.

— Я хочу кое-что попробовать, — сказала она.

Мой член тут же ожил. Я был чертовски вымотан, но это была та усталость, от которой труднее уснуть, а не легче. Тело дергалось от нехватки движения, кожа зудела так, что хотелось лезть на стену. И все же, каким бы уставшим и разбитым я ни был, шансов сказать «нет» тому, что предлагала Ханна, не существовало.

Я уронил полотенце.

— Все, что захочешь, герцогиня.

Ее взгляд на секунду зацепился за мой пресс, но затем она снова стала предельно деловой.

— Отлично. — Она спустила ноги с кровати и поднялась. — Не двигайся.

Она метнулась в ванную и вернулась с чистым полотенцем, разложив его поперек кровати.

Я посмотрел на полотенце.

— Это… чтобы потом не спать на мокром пятне?

— Фу, Зак. Нет. — Она сморщила нос. — Это для тебя. Чтобы мы не заляпали простыни маслом, потому что масляные пятна почти не отстирываются. — Она похлопала по полотенцу. — Ложись сюда. Лицом вниз.

Я приподнял бровь, но сделал, как она сказала, сдерживая стон, когда опускался на кровать. Мне не хотелось, чтобы она знала, насколько мне плохо. Я услышал, как она роется в сумке, и, повернув голову, увидел, как она достает флакон с каким-то маслом.

Интересно.

— Я купила это на заправке, пока ты заливал бензин. Это масло арники. Говорят, оно отлично помогает от мышечной боли и для заживления шрамов.

Она выдавила в ладонь примерно чайную ложку, растерла руки и поднесла их к носу.

— Неплохо. Пахнет, как скошенная трава.

Все это уже напоминало не сексуальный массаж, а физиотерапию.

Я посмотрел на нее, когда она подошла к краю кровати, где моя голова лежала на скрещенных руках.

— Тебе не обязательно это делать.

Она фыркнула.

— То есть мне не обязательно тереть руками твои потрясающие мышцы? Ну надо же. А я так боялась.

Я вздохнул.

— Это будет больно, да?

— Если будешь хорошим мальчиком, я тебя вознагражу.

От этого обещания мой член дернулся.

— Я буду очень хорошим.

— У меня есть одна теория насчет тебя.

Она положила смазанные маслом ладони мне на плечи, наклонилась вперед, ее бедра оказались над моей головой, и она перенесла вес на руки, медленно проводя ими вниз по обе стороны позвоночника.

Святая матерь божья.

— Чтозанах… — пробормотал я, потому что связно говорить внезапно стало невозможно.

Она тихо рассмеялась, продолжая творить чудеса с моими зажатыми мышцами.

— Готова поспорить, ты не пропустил ни одного сеанса физиотерапии и вкалывал на полную. Восстанавливал силу. Работал над гибкостью. Делал все, что тебе говорили… кроме вот этого. И уверена, тебе советовали регулярно делать массаж, чтобы мышцы заживали и рубцовая ткань размягчалась, но ты этого не делал. Потому что страдать ради силы — это одно, а лежать неподвижно и позволять кому-то делать тебе хорошо — совсем другое. Это казалось тебе недостаточно жестким. Слабостью.

— Ты меня не знаешь, — пробормотал я, хотя подозревал, что ошибаюсь.

Она меня знала.

И она была права.

Я ходил на каждую процедуру и выполнял все упражнения. Ни разу не халтурил. Давил на себя настолько, насколько позволяли. Но ни разу не пошел на те массажи, которые мне рекомендовали. Это казалось каким-то нытьем.

Она тщательно проработала спину и плечи, а когда добралась до поясницы, где у меня был перелом позвоночника, стала особенно осторожной.

— Здесь я не буду углубляться, хотя чувствую, насколько ты зажат. Я не специалист и не хочу сделать хуже. Пообещай мне, что, когда мы вернемся в Аспен-Спрингс, ты сходишь к лицензированному массажисту.