Словно я его позвала, дверь распахнулась, и он появился. Он широко улыбался — ямочки и белоснежные зубы ярко выделялись на смуглой коже.

— Она здесь! — заорал он через плечо и, переступив порог, подхватил меня и стиснул в крепких объятиях.

Через секунду налетела вся команда элитных бойцов, и объятие Матео превратилось в коллективный проект.

Я рассмеялась, пока меня тормошили.

— Поставьте меня на землю, я хочу вас познакомить с Заком.

Мгновенно они выстроились в линию спиной ко мне, лицом к Заку — как в каком-то жестком варианте «Красного ровера». Я закатила глаза и протиснулась между ними, встав рядом с Заком.

— Это Зак Хейл.

Стена хмурых лиц была не для слабонервных, так что я добавила:

— Зак помогает мне с благотворительным родео для библиотеки. Зак, это Лиам Коул, Себастьян — Себ — Эшкрофт, Матео Альварес и Холли Делани.

Я указала на каждого по очереди. Они пожали Заку руку. Он даже не поморщился, но я заметила, как он сжал и размял ладонь, когда с ним закончила Холли.

— И, конечно, мой брат Джеремайя. Но мы зовем его Джей.

— Друзья зовут меня Джеем, — он с сомнением посмотрел на Зака. — Ты можешь звать меня Джеремайя.

Я прищурилась, но Зака это ничуть не смутило.

— Без проблем.

Его непринужденная, обаятельная улыбка была на месте.

— Куда я могу поставить лошадь? Он побывал среди тысячи других лошадей со всех концов, так что, если есть изолированное место, это было бы лучше.

Джеремайя кивнул Лиаму, и тот шагнул вперед.

— Карантинный денник для него готов, но, думаю, на ночь ему лучше пастбище, чтобы размяться. Я провожу, — предложил Лиам.

Зак сжал мой бицепс, взгляд Джеремайи тут же зацепился за это движение, и пошел за Лиамом вниз по ступеням. Как только они отошли так, что нас уже не было слышно, я резко повернулась к старшему брату.

— Серьезно, Джей?

Я понизила голос, подражая его глухому рычанию.

— Ты можешь звать меня Джеремайя. Это что сейчас было?

Он пожал плечами.

— Ему нужно было знать.

— Что именно? — потребовала я.

— Что у тебя есть друзья.

Я моргнула.

— Хорошо обученные друзья с очень специфическим набором навыков, — вставил Себ.

— Только не цитируй мне этот фильм. Зак не собирается продавать меня в сексуальное рабство, — сказала я, хотя меня странным образом это тронуло.

— Ну, теперь уже не собирается, — невозмутимо добавил Матео. — Пожалуйста.

Я покачала головой.

— Зак хороший человек. И, Матео, думаю, ты поладишь с ним больше всех. Вы как две капли воды.

Холли фыркнула.

— Это не та похвала, какой тебе кажется.

Матео усмехнулся.

— Да? Потому что это вообще-то не…

— Ты в джинсах, — перебил Джеремайя.

У меня было чувство, что он заметил это не сейчас, а просто ждал удобного момента.

— Это новое. Это из-за Зака?

— Не из-за Зака. По необходимости. Мы поехали прямо с аукциона на откормочную площадку в Шелби, и у меня с собой больше ничего не было.

Я знала, что Джеремайе все равно, во что я одета. Он не возражал, когда я попросила купить мне современную одежду после ухода из общины. Не возражал и тогда, когда я снова перестала ее носить и вернулась к своим старым платьям в стиле прерий. Со временем я выросла из них и остановилась на том, что носила теперь: длинные юбки и свитера с длинным рукавом. Джеремайя ни разу не прокомментировал это. Его все устраивало.

Не устраивало его только одно — когда мужчина указывал мне, что надевать.

Жизнь вне общины стала… испытанием. Меня воспитывали в убеждении, что слово мужчины — последняя инстанция, неважно, о каком мужчине речь. Джеремайю воспитывали так же, но к тому моменту он уже много лет был на свободе, и несколько женщин успели вправить ему мозги.

Но первый год, что я жила с ним, он не понимал, что я так легко подчиняюсь — ему, своему парню, учителям-мужчинам, случайным мужчинам на улице — не потому, что хочу, а потому, что просто не знаю, как иначе. И когда он наконец увидел эту закономерность… ух. Это было жесткое прозрение для нас обоих.

Я нервно дернула за край укороченной футболки. Я надела ее не ради Зака, но не могла не признать, что мне нравилась его реакция. Что это значило? Я не хотела снова скатываться в старые, нездоровые модели. Годы промывки мозгов внушили мне, что мое тело существует исключительно для служения мужчинам. Их прихотям, их желаниям, их потребностям. Я должна доставлять им удовольствие, кормить их, рожать им детей. Свое тело мне не принадлежало.

И хотя я знала, что Зак так не думает, я ловила себя на вопросе: а не думаю ли так до сих пор я сама? Не идет ли этот мизогинный зов изнутри дома?

— Ты отлично выглядишь, — сказала Холли, строго глянув на Джеремайю. — И если хочешь закинуть грязные вещи к моим, я сегодня постираю.