Я знал, что и он помнит тот последний заезд. Именно поэтому он и оказался здесь, на этой чертовой откормочной площадке, ожидая, когда его заклеймят буквой S — на убой. Он был здесь потому, что слишком хорошо запомнил наш последний выход и отказался повторять это снова.

Так что да, я понимал: тот заезд он помнит. Но не думал, что он помнит меня. И все же, может, в моем присутствии было что-то знакомое, что-то хорошее, из-за чего он решился рискнуть. Его ноздри раздулись, и он опустил голову.

Может, он мне доверился. А может, заметил лошадь в соседнем загоне — лежащую на боку, неестественно неподвижную. Может, уловил запах смерти.

Как бы то ни было, он позволил провести себя обратно через контейнер и почти рысью зашел в коневоз, прицепленный к моему пикапу.

За рулем сидела Ханна, двигатель уже работал, и в ту секунду, как я оказался на пассажирском сиденье, она рванула с места, даже не дожидаясь, пока я пристегнусь.

— Из тебя чертовски хороший водитель для побега, — сказал я, устраиваясь поудобнее.

— Я не хотела, чтобы кто-то попытался нас остановить. Тогда пришлось бы их переехать.

Ее взгляд метнулся в зеркало заднего вида, плечи поднялись к ушам — она проверяла, нет ли погони.

Я усмехнулся.

— Переехать?

Ее губы сжались в жесткую линию.

— Пе-ре-ехать.

И в этот момент я понял, что мертвую лошадь она тоже видела.

Ханна подключила телефон к панели и вбила адрес Джеремайи. Я поморщился, когда на экране появились указания. До ранчо Мерси Ривер было семь часов езды. Конечно, до Аспен-Спрингс все равно оставалось четырнадцать часов, если без пробок и аварий, так что Красному урагану предстояла еще одна долгая дорога, хочет он того или нет. Все лучше, чем бойня.

Вот только попробуй объясни это лошади.

Навигатор сообщил, что к Мерси Ривер мы приедем ранним вечером. Ханна позвонила брату, предупредила его. Он сделал вид, будто слышит об этом впервые, хотя мы оба знали, что он отслеживает ее по телефону. Зато в голосе у него звучала неподдельная радость, так что я решил воздержаться от выводов, пока не познакомлюсь с ним лично.

Пока Ханна вела, я отодвинул сиденье до упора, вытягивая забитые мышцы, и воспользовался моментом, чтобы заняться делами по благотворительному родео. Все складывалось удачно. Вчера вечером Бракс прислал мне копии всех нужных разрешений, и теперь я открыл их на телефоне и стал разбираться, что к чему. Большую часть я, честно говоря, не понял, но Бракс приложил подробные пояснения, и это спасало.

— С разрешениями все в порядке, — сказал я Ханне, продолжая листать документы. — И контракт на биотуалеты тоже пришел. Я переслал его отцу.

Я отметил себе, что надо будет потом напомнить. Бумажная волокита отцу никогда не давалась.

— Отлично. Спасибо.

Она быстро улыбнулась и снова вперилась взглядом в дорогу. Я заметил еще по пути в Шелби, что Ханне не на сто процентов комфортно вести мой пикап с прицепом, а теперь, когда в прицепе ехала живая лошадь, тем более. Но она ни разу не пожаловалась, и я знал: предложи я вести всю дорогу, она бы отказалась.

Наверное, мне следовало бы чувствовать вину, в конце концов, именно мое чертово сломанное тело заставляло ее так упираться и брать на себя половину нагрузки. Но я не чувствовал. Ни капли. Она справлялась отлично. Страх не делает человека беспомощным, и я ни секунды не сомневался, что она довезет нас до ранчо Мерси Ривер целыми и невредимыми. Даже если для этого придется весь путь вцепиться в руль побелевшими пальцами.

И тут я кое-что про нее понял.

Она везет этот прицеп. Носит одежду, которую с детства считала греховной. Тащит дикого ковбоя на уроки секса. Черт, я даже представить не мог, сколько смелости понадобилось, чтобы сбежать от больного ублюдка, за которого она вышла замуж, оставить семью и начать новую жизнь в мире, который, должно быть, казался ей научной фантастикой.

Ханна Белл чертовски хорошо умела делать то, что ее пугало.

И больше всего на свете я хотел быть тем мужчиной, который стоит рядом, пока она это делает. Если понадобится — защищает, но в основном просто поддерживает.

— Я тебе говорила, что школьная команда по конной выездке согласилась выступить? — спросила Ханна.

Я покачал головой, и она продолжила:

— Собиралась сказать, но из-за всей этой истории с Ураганом вылетело из головы. Я говорила с их тренером в пятницу. Все решено. Они выступят в четыре, прямо перед закрытием.

— Отлично. Добавлю в расписание.

Поскольку мы делали небольшое мероприятие и работали всего на одной арене, события не могли накладываться друг на друга. Еще нужно было время между выступлениями, чтобы при необходимости привести арену в порядок и подготовиться.

— Кстати, я написал нескольким знакомым с родео насчет участия в соревнованиях по лассо. Их имена привлекут больше зрителей. Они сказали, что с радостью приедут.

— Здорово!

От радости она даже убрала одну руку с руля и хлопнула себя по бедру, будто аплодируя мне одной ладонью. Я рассмеялся.