Он развел мои бедра шире и устроился у входа. Он входил медленно, не сводя глаз с моего лица. По краям все поплыло, я вцепилась ему в бицепсы. Он был плотный и идеальный, и ощущение было таким хорошим, что почти переходило в боль. Он остановился на мгновение, наполовину во мне, затем вышел и снова толкнулся вперед. На этот раз глубже. В третий раз он вошел еще дальше и не остановился, даже когда у меня перехватило дыхание, пока не заполнил меня полностью.

— Мне нужно, чтобы ты дышала, милая, — сказал он напряженным голосом, все его тело было натянуто, как струна.

Я выдохнула и попыталась расслабиться вокруг ощущения, что он заполняет меня целиком.

Он задвигался. На этот раз быстрее и куда менее бережно. Потом откинулся назад, зацепил локтем мою ногу под коленом и, увеличив угол, снова беспощадно, отчаянно входил в меня.

Комната сжалась вокруг нас, пока я не видела ничего, кроме него, меня, нас. Мои ладони на его плечах. Напряженные жгуты мышц на шее — он сдерживался изо всех сил. Сведенные брови, темные ресницы, скользящие по щеке, когда он смотрел вниз, туда, где исчезал во мне.

Наслаждение нарастало, подталкивая к краю. О боже, это правда могло случиться.

И вдруг его голубые глаза встретились с моими. Прямо в лицо. Прямо в душу. Опасность. Я дрогнула на самом краю. Нет. Я не могу…

Но я сделала вид, что могу. Сжимая внутренние мышцы изо всех сил, я притворилась, что со мной все в порядке.

С хриплым «черт возьми» Зак Хейл уткнулся лицом мне в шею и толкнулся в последний раз, застыв, когда внутри меня прокатилась пульсация. Его большое тело содрогнулось, когда он кончил.

Несколько мгновений мы лежали, тяжело дыша. Потом его руки сомкнулись вокруг меня.

— Держись крепче, милая, — прошептал он.

Он поднялся на ноги, а я все еще цеплялась за него. Я обвила ногами его талию, пока он нес нас в спальню, и каждый шаг отдавался волной удовольствия в моем чувствительном клиторе.

— Подожди здесь, — сказал он, бережно опуская меня на кровать.

Потом он исчез в ванной в коридоре — я решила, что он избавляется от презерватива и немного приводит себя в порядок.

Мое тело все еще было натянуто струной. Он вернется через мгновение, и это было нормально. Мне не нужно больше пары секунд. Я закрыла глаза, скользнула пальцами к ноющему клитору и отправила себя в полет.

Через две секунды дверь ванной открылась. Я услышала мягкие шаги — он прошел мимо спальни в другую сторону. Еще мгновение, и Зак вернулся с моими очками.

— Хочешь что-нибудь выпить? — спросил он, ставя очки на тумбочку. — Воды?

— Я сама возьму, — сказала я. — Ты же не знаешь, где что лежит.

— Не вставай. Я разберусь… — Он повернулся было уходить, но остановился и резко обернулся, его прищуренный взгляд скользнул по мне.

Я сглотнула. Он не мог знать. Не мог…

— Ханна, — сказал он. — Что ты сделала?

 

7

 7 Зак

Ханна виновато вздрогнула. Она поспешно села, упершись спиной в изголовье, и подтянула к груди подушку, будто она могла меня от нее защитить.

— Что ты имеешь в виду? — пискнула она.

Я не ответил. Просто пошел к ней, и с каждым шагом ее глаза распахивались все шире. Подойдя вплотную, я взял ее правую руку и поднес к губам. Долго, крепко втянул ее пальцы в рот. Сладкий вкус ее между ног на языке тут же снова поднял меня.

Я приподнял брови, не сводя с нее взгляда, и медленно вынул ее пальцы изо рта.

— Надо было сказать, что тебе нужен еще один оргазм, милая. Я бы с радостью помог.

Ее глаза метнулись в сторону, пальцы смяли наволочку, и у меня внутри все перевернулось.

Потому что она не выглядела женщиной, полностью удовлетворенной мужчиной.

— Мне нужна правда, Ханна, — сказал я медленно. — Это был еще один оргазм?

Она прикусила губу. Черт.

— Ну твою же… — Я провел рукой по волосам. — Почему ты мне не сказала? Я бы все исправил. Тебе чего не хватало? Давления? Моего языка?

— Это не твоя вина, — выпалила она.

Я наклонил голову.

— А кто говорил о вине? Это совместная работа. Мы добираемся туда вместе.

Она начала качать головой еще до того, как я закончил.

— Это так не работает. Не для меня. Я не могу…

— Только не говори, что ты не можешь кончать, потому что я только что почувствовал твой вкус на твоих пальцах, — перебил я. — Меня не было сколько, секунд двадцать?

Румянец, выдавший ее, стал еще ярче.

— Мне хватило десяти.

— Я бы дал тебе десять секунд, — сказал я. Я бы дал ей столько времени, сколько нужно, и меня чертовски задевало, что она этого не понимала.

— Нет, мне нужны были десять секунд, — уточнила она. — А тебе понадобилось бы… — голос оборвался, словно она не могла придумать число достаточно большое.

Это было просто жестоко.

Я прокрутил в голове тот момент, когда ее бедра подались вперед и я поклялся, что почувствовал, как она сжалась вокруг меня. Звуки, которые она издавала. Она даже не дала мне настоящего шанса сделать для нее то, что было нужно. Она притворилась.

Меня это чертовски оскорбило.

— Покажи мне, — потребовал я.

Она рассмеялась, будто решила, что я шучу. А я, черт возьми, не шутил.

— Как я могу показать? Я уже это сделала. Все.