Я поверила ему на слово и позволила рукам блуждать где угодно. Шрамы, мышцы, короткие редкие волосы на груди, а ниже пупка они снова становились гуще. Я прикусила губу, ведя указательным пальцем по дорожке, исчезающей под джинсами.

— Ханна, — хрипло сказал он. — Эта губа моя.

Он перехватил оба моих запястья одной большой рукой и прижал руки к стене над моей головой. Другая рука нырнула мне в волосы, рассыпая шпильки, удерживавшие пучок. Его рот обрушился на мой с дикой силой, от которой у меня перехватило дыхание. А потом он прикусил мою губу — точно так же, как секунду назад сделала я.

Но это ощущалось иначе. Так, будто мне это было нужно.

И оно вернулось — это горячее, скользкое чувство.

На этот раз это могло случиться. Правда могло.

Я отогнала эту мысль. Я не хотела надеяться. Надежда закончилась бы разочарованием, а сейчас мне просто хотелось чувствовать себя хорошо.

И мне было хорошо. Мне было невероятно хорошо.

Когда мои руки были обездвижены, я могла только прижиматься к нему бедрами. Я так и делала, снова и снова, отчаянно и безумно, терлась о твердую выпуклость под его ремнем.

Он резко оторвался от моего рта, тяжело дыша.

— Теперь все пойдет быстро. Ты готова?

— Да… — успела выдохнуть я, прежде чем он стянул с меня футболку через голову, а юбка упала к щиколоткам.

Я осталась стоять в белом хлопковом белье и лифчике, но всего на мгновение — пока он не скинул джинсы и эту нелепую пряжку, а потом обхватил меня сильными руками за талию и повел к дивану.

Меня поражало, как легко он располагал наши тела именно так, как хотел. Он вытянулся вдоль дивана, а я оказалась у него на коленях, мои бедра по обе стороны его. Я чувствовала его член — горячий и твердый — через тонкий, влажный хлопок белья. Я осторожно провернула бедрами медленный круг. Мне так понравилось, что я сделала это снова.

— Господи! — вырвалось у него, когда он резко приподнялся, вонзая пальцы мне в бедра.

Я тихо застонала, и он снова жестко поцеловал меня, а потом расстегнул лифчик у меня за спиной. Несмотря на обещание, что все будет быстро, он откинулся назад и долго смотрел на меня. Сердце билось как сумасшедшее, тело начинало дрожать, но я сидела у него на коленях и позволяла ему смотреть. Никто никогда так на меня не смотрел, будто я была ответом на все вопросы.

Потом он улыбнулся, снял с меня очки и аккуратно отложил в сторону.

— Не хочу, чтобы они сломались.

— Ладно, — сказала я, слегка недовольная, потому что, черт возьми, я хотела его видеть.

Он сжал мои бедра, лениво скользя руками вверх, и накрыл ладонями грудь. Я подумала, что могу умереть от ожидания. Соски ныли, клитор ныл, каждая клеточка требовала прикосновения его шершавых, мозолистых пальцев.

Большие пальцы скользнули по нижним дугам груди, и я ахнула, задыхаясь короткими, рваными вдохами. Он был так близко к тому, чего я хотела, но нарочно дразнил меня, медленно, лениво обводя соски. Я сейчас умру… или убью его.

А потом вдруг был его рот. Его язык. Его зубы. Горячее, сладкое втягивание губ. Я вскрикнула и вцепилась пальцами ему в волосы, удерживая так, словно он мог передумать. В ответ внутри все сжалось. Это правда могло случиться.

Он зарычал, обвил рукой мою талию, не отрывая рта от груди, и перевернул нас так, что я оказалась под ним. Одной рукой он придерживал основание моего черепа, чтобы я не ударилась о подлокотник, другой поддел резинку белья и стянул его по ногам до щиколоток. Я сбросила его, отправив черт знает куда.

— Зак, — прошептала я, потому что он снова смотрел на меня, а мне нужно было, чтобы он перестал смотреть и начал трогать.

Я схватила его руку и направила туда, где хотела. Я никогда не стеснялась показывать. Моя проблема всегда была в том, что указания не приводили туда, куда нужно. Ничего, напомнила я себе. Оргазм не обязан быть целью.

Он шумно втянул воздух, проводя пальцем между складками.

— Черт, ты мокрая.

Я подалась навстречу его руке. Это было хорошо. Так чертовски хорошо, что я снова почти осмелилась надеяться. Он прижал основание ладони к клитору и начал двигать пальцем внутри меня, сначала одним, потом двумя.

Он чуть отстранился, достал кошелек из кармана джинсов на полу и вынул презерватив. Я смотрела сквозь полуопущенные ресницы, как он, встав на колени, раскатывает его по длине, и сглотнула. Он был достаточно большим, чтобы я немного нервничала.

Словно прочитав мои мысли, он сказал:

— Обещаю, я помещусь. Пока никого пополам не разорвал.

Я кивнула, втянув нижнюю губу между зубами.