— Ладно, — наконец сказала она. — В драке от меня мало толку, но, думаю, я могла бы задеть чьи-нибудь чувства, если постараюсь.

Я расхохотался.

— Ханна Белл, я ни секунды в этом не сомневаюсь.

Когда ее щеки слегка порозовели, я покачал головой и взял ее за руку. Эта женщина. Она и понятия не имела, что я всего лишь поддразнивал, а поддразнивание было моим любимым способом флирта. Я ожидал, что она хихикнет и поддразнит меня в ответ, но нет. Эта сбивающая с толку, эта женщина снова сделала последнее, чего я ожидал.

Она восприняла меня всерьез.

Это было не то, чего я хотел. Но, черт возьми, это оказалось именно тем, что мне было нужно.

Было уже ближе к полудню, а родео только начинало оживать. Мы проехали два часа на юг, где было примерно на десять градусов теплее, чем в Аспен-Спрингс. Двадцать два градуса и солнце — идеальная погода для родео. День обещал быть хорошим.

— С чего начнем? — спросила Ханна.

— Баррель-рейсинг начнется через час, — сказал я. — А пока просто побродим и повеселимся.

— Ну… — протянула она. — Ладно.

Она отпустила мою руку. Ничего страшного. Я почти этого не заметил. Когда я вообще в последний раз держался за руку с девушкой? В одиннадцатом классе, наверное. Да, так и было, потому что тогда же у меня в последний раз была настоящая девушка — такая, с которой держаться за руки было чем-то само собой разумеющимся. Черт, это было больше десяти лет назад. Больше десяти лет, и вот теперь Ханна на тридцать секунд…

— А что такое «катание на овцах»? — спросила Ханна. Она стояла у загона с овцами и хмурилась, глядя на табличку с объявлением о соревновании в десять утра. — Это ведь не… люди не бьют овец, да?

Я усмехнулся.

— Нет, ничего такого. Это детское соревнование. Пятилетки садятся на овец и держатся сколько могут.

Она выглядела откровенно потрясенной.

— Это звучит не лучше.

— На них надевают шлемы, дорогая. Никто не сажает кучу малышей на животных без защиты.

— А ты сам в этом участвовал?

— Черт возьми, да. — Я улыбнулся воспоминаниям. — Это было самое близкое, к чему меня подпускали. Мама была не в восторге, поэтому однажды я просто запрыгнул на соседскую овцу, чтобы показать, что справлюсь. Овце это совсем не понравилось, и она понеслась. Мама кричала, миссис Андерсон кричала, но помочь мне было нечем. Минут через двадцать овца решила, что я не стою усилий, и остановилась пощипать траву. Когда я наконец соскользнул, руки у меня онемели. Мама решила, что после такого уже бессмысленно говорить «нет», а на родео хотя бы были меры безопасности, да и держаться нужно было всего минуту.

Ханна смотрела на меня так, будто представляла эту сцену. Ее губы изогнулись в ироничной улыбке.

— Пять лет — и уже дикий-дикий ковбой.

— Еще бы, — согласился я.

После бегов вокруг бочек мы пошли перекусить. Несколько женщин посмотрели в мою сторону, и я тут же притянул Ханну к себе, выставив ее вперед, словно щит. Не потому, что это было нужно, а потому, что мне так нравилось. Лишь одна из них восприняла это как вызов. Она тряхнула волосами, улыбнувшись так, будто мы уже видели друг друга голыми, и потянулась к моему бицепсу, но Ханна сместилась, перекрывая ей доступ.

— Нет, спасибо, — твердо сказала она.

Женщина замерла и с недоумением посмотрела на меня. Она казалась знакомой, и я попытался вспомнить, когда в последний раз бывал в этом городке, но, хоть убей, не мог припомнить ее имени. Я пожал плечами.

Ее взгляд скользнул к глазам Ханны, и то, что она там увидела, заставило ее поспешно отступить из моего личного пространства. Я ухмыльнулся. Лица Ханны я не видел, но выражение представлял вполне отчетливо.

— Можешь просто держать меня за руку, — сказал я и переплел наши пальцы, увлекая ее к соревнованиям по езде на необъезженных лошадях. — Так безопаснее.

— Ты ведь понимаешь, что мог бы просто сказать им «нет»?

— Конечно, понимаю. И еще я понимаю, что мне больше нравится, когда «нет» говоришь ты.

Она сморщила нос.

— Ты просто хочешь, чтобы я делала за тебя грязную работу.

Но руку мою она не отпустила.

— Тебе это понравится, — сказал я Ханне, когда мы заняли места в первом ряду арены.

Она опустилась на жесткое пластиковое сиденье, юбка тихо зашелестела.

— Ты, возможно, необъективен. Это же твоя дисциплина, вот тебе и кажется, что она лучшая.

— Она и есть лучшая, — уперся я. — Соревнования на родео — это микропроверки настоящих ковбойских навыков. Есть дисциплины с лассо и есть езда. Лассо проверяет связь ковбоя с хорошо выученной лошадью. Насколько слаженно они работают. А езда на необъезженной — другое. Это проверка того, как ты держишься, когда лошадь не хочет иметь с тобой ничего общего. Тут не про контроль. Тут про инстинкт. Про сам заезд. — Я уставился на пустую арену. Мне почти мерещился пот на шее, во рту — вкус адреналина. — Но не поэтому я думаю, что тебе понравится.

Она поправила очки.

— А почему?