– Не смей говорить с моей сестрой подобным неуважительным тоном, Афшан! – внезапно подал голос Саир, доказывая, что узнал мареша так же быстро, как и он его.

Высказал с тем же высокомерием, что и его сестра.

– Тебе тоже лучше попридержать язык, Саир. Ты уже вырос и должен осознавать, когда необходимо закрыть рот, – предупредил Афшан и обернулся к Найре.

Её взгляд на миг сбил с мысли. Черты её лица смягчились, ярость схлынула, обнажив растерянность и недоверие, она будто пыталась узнать его, но никак не могла. Возможно, тайно сареша и видела Афшана, пока он жил в этом дворце, однако сам мареш был уверен, что лично они никогда не встречались. Покойный царь запрещал Афшану общаться с его дочерью и даже близко подходить к гарему.

Афшан кивнул одному из соратников, и тот, воспользовавшись замешательством сареши, схватил её за руку выше локтя, она моментально пришла в себя и презрительно зашипела.

– Хоть в этом сохрани достоинство. Шагай сама, пока он тебя за волосы не поволок, – напоследок бросил Афшан и расслабленно прошёл мимо укоризненно смотрящего на него Саира. Бой закончен, и теперь мареш желал поскорее убраться из этого дворца.

Основную часть своих людей Афшан оставил охранять гарем, а подоспевший воин из отряда Керуша явился, чтобы его проводить. Шагая по коридорам, Афшан слышал, что Найра продолжает упираться, обещая сопровождающим мучительную смерть в огне Ируги и кару божественную. Саир вёл себя более покорно, но, вероятно, из-за кинжала у горла, который не позволял ему даже вертеть головой.

Они шли достаточно долго. Живых в коридорах, кроме фарсидцев, не было, и всё же Афшан отметил, что они заплатили немалую цену. Хетрейцы умело сражались, и мёртвые тела фарсидцев Афшан встречал так же часто, как и местных воинов.

Они достигли просторного зала, другим выходом обращённого к садам. Несколько резных панелей, заменяющих двери, были распахнуты. Бо́льшая часть мебели перевёрнута, некоторые украшавшие помещение невысокие деревья и цветы, судя по всему, случайно срезали взмахами лезвий. Малек Азура был в крови, но по-прежнему жив и с мечом в руке. Вместе с остатками своей личной стражи – тремя людьми – пятился, но не желал сдаваться, хотя за спиной у него бесполезный трон и украшенная изразцами стена, а впереди наседала толпа вооружённых воинов во главе с Сарвадом и Керушем.

Каждому в этом помещении было ясно, что Малек проиграл, но оттягивание неизбежного, очевидно, было семейной чертой Азура.

– Малек! – Найра попыталась рвануть вперёд, но её сопровождающий дёрнул девушку назад и подволок ближе к Афшану, пока, ругаясь, она силилась разжать чужую хватку на своей руке.

Сарвад и Керуш обернулись. Афшан отметил наличие лучников. Стрелы готовы, но тетивы расслаблены, а сами луки опущены. Значит, Сарвад действительно пожелал взять Малека живым.

– Убери руки от моей сестры и брата, – рявкнул на захватчиков царь Хетры, на что Сарвад довольно усмехнулся.

Брат был в крови и пепле, но перед своими людьми вёл себя расслабленно. Меч даже не стал обнажать, намеренно демонстрируя Малеку, насколько тот бессилен против него.

– Молодец, Афшан! Теперь всё станет ещё легче. Не придётся ломать Малеку ноги, – похвалил брата Сарвад, обнажив зубы в довольной улыбке, и вновь повернулся к главному противнику. – Как-то не хочется лишать тебя шанса встать перед нами на колени.

Малек передразнил улыбку Сарвада, демонстрируя презрительную гримасу.

– Сложи оружие, если не желаешь посмотреть, как прямо здесь каждый из присутствующих повеселится с твоей сестрой.

Афшан невольно напрягся, распознав твёрдость в тоне Сарвада. Он не шутил.

Его взгляд вовремя дёрнулся к Найре, чтобы заметить, как она со всей силы низким каблуком отдавила ногу державшему её воину. До раздражения прыткая сареша застала его врасплох и, воспользовавшиь ослабевшим захватом, дёрнулась к ближайшему фарсидцу. Всего шаг, и она выхватила кинжал из ножен на его поясе.

Сарвад отпрянул, все воины не мешкая обнажили клинки и прикрыли своего амареша, готовые к тому, что Найра либо бросится на Сарвада, либо попытается метнуть нож. Афшан был единственным, кто рванул к самой сареше, заметив знакомое движение, которое каждая девочка в местном гареме училась делать с самого детства. Его разучивают до мышечной памяти и рефлексов, поэтому на лице самой Найры не успел отразиться страх.

Оказавшись за спиной сареши, ладонью Афшан заткнул ей рот и запрокинул её голову на своё плечо, чтобы увеличить расстояние, а второй – едва успел перехватить её руку с занесённым кинжалом. Дрожа от напряжения, острый конец лезвия замер в пальце от горла Найры. Афшан сильнее стиснул её запястье, и оружие выпало из ослабевшей руки.