Махра говорила, что Ируга даровал огонь своим помощникам при угрозе войны. Где же его священное пламя теперь? Защитит ли он и в этот раз?

– Ваше высочество, нужно отнести еду его величеству и вашему брату, но я… могу ли я… они…

Служанка начала сбивчиво тараторить и глотать воздух, Найра заметила синяки у неё на шее. Одна щека краснее другой и, кажется, опухла. Сареша закрыла рот, едва не спросив, ударил ли её кто. И без этого было очевидно. Найра не стала спрашивать, страшась услышать, что с ней сделали вещи похуже.

Она схватила её за руки. У них во дворце было много слуг, и Найра сожалела, что не помнила всех по именам, потому что их точно стало в разы меньше.

– Не переживай. Я отнесу сама, – пообещала Найра, и девушка с облегчением всхлипнула.

Сареша поблагодарила кухарок, которые тут же бросились помогать. Они щедро набрали на поднос лучшей еды из всего, что приготовили. Сердце Найры болезненно сжалось от того, с какой любовью они относились к Малеку, желая для своего царя самого лучшего. Искренне верили в Иругу и своего правителя, в их способность вернуть им свободу. От надежды в их взглядах Найра с трудом проглотила ком в горле.

Пока работали, некоторые вполголоса поделились с Найрой увиденным. Рассказали о потерях, о страже. Воины сложили оружие, и их временно поместили в темницы. Женщины, которые относили туда еду, рассказали, что в живых осталось не меньше сотни. К немалому облегчению, сареша узнала, что Давриш жив. Он среди тяжело раненых под присмотром лекарей.

Взяв увесистый поднос, Найра вышла в коридор, поморщилась от взрыва хохота врагов, донёсшегося из зала позади, и зашагала вперёд. Она огибала разбитые вазы, оброненные светильники и куски плиток, отколотые от стены. Старалась не смотреть на лужи крови. Тела убрали, чтобы они не начали разлагаться прямо во дворце, но стереть кровь ещё не успели. Игнорировать жуткую картину помогал сумрак – лишь половина светильников осталась на своих местах.

Пока она шагала по коридору, ей встречались новые стражи-фарсидцы. Мужчины, стоявшие вдоль стен, провожали Найру внимательными взглядами: кто-то настороженным, кто-то похотливым. Сареша шла вперёд, пытаясь делать вид, что идёт не по своей воле, а отправлена с заданием.

Найра не знала, как отреагирует Сарвад, услышав, что она говорила с Малеком и проведала Саира. Хотя она и не знала, встретит ли братьев, или охранникам у их дверей приказано никого не пускать.

Раньше её дом пах ароматическими маслами и окрашивался в магические тона благодаря кованым лампам с разноцветным стеклом. По этим коридорам сновали слуги и бегали дети, а из распахнутых дверей гарема лились чарующие звуки музыкальных инструментов, которые скрашивали вечерние часы его жительниц.

Теперь коридоры были удушающе безмолвны, окна заперты, из-за чего запах крови, казалось, въелся даже в стены, а тени, прячась от огня в покорёженных чашах, напоминали пляшущих на потолке и стенах чудовищ.

– Тебя не пропустят.

Найра так резко замерла, что поднос в руках накренился и серебряные ложки едва не упали на пол. Ей понадобились мгновения, чтобы узнать голос. Она даже не слышала, что за ней кто-то шёл.

Афшан поравнялся с сарешей. Найра скрыла испуг под безразличием, лениво повернув голову. Не утруждая себя разговорами, мареш взял с подноса инжир и на её глазах откусил половину плода. Под хмурым взглядом Найры он издал одобрительное мычание, оценив вкус.

– У тебя всё на лице написано, – продолжая разглядывать мякоть фрукта, самоуверенно заявил он. – Если хочешь увидеться с близкими, необходимо спросить разрешения.

– У кого? У твоего брата? – сухо ответила Найра.

– Можно и у меня.

– Неужели твои слова чего-то стоят? Слышала, что ты без позволения Сарвада и помочиться не можешь.

Афшан кашлянул, едва не подавившись, но всё же быстро взял себя в руки.

– Твои попытки оскорбить были бы смешнее, будь они короче, – подражая её равнодушному тону, отмахнулся Афшан и бросил недоеденный плод обратно на поднос. – Так ты хочешь их увидеть или нет?

Найре стало не по себе от его пристального взгляда, и она проглотила назревший нелестный ответ, в котором хотела послать его как можно дальше. Дикарь ходил по этим коридорам, ел их еду, выбрал роскошную спальню для себя и теперь одной ногой стоял на высохшей крови людей, что, возможно, ещё вчера готовили сареше ужин или прибирали комнаты. На лице Афшана не было ни капли сожаления или раскаяния.

– Хочу, – сдалась Найра.

Он кивнул, оглядел поднос и, не говоря ни слова, забрал два столовых ножа. Они для резки мяса и не особо острые, но Афшан испытующе всматривался в лицо Найры, пряча жалкое подобие оружия в карман своего кафтана, будто ждал реакции и хотел понять, взяла ли она их для попытки нападения на стражу. Сареша же смотрела сквозь него, демонстрируя, что он интересен ей не больше, чем пустое место.