Внезапная паника на его лице быстро сменилась растерянностью, и только потом он взял себя в руки и глянул на сарешу, прекращая таращиться под ноги. Найра смахнула с платья остатки разбитой вазы и как можно быстрее вскочила на ноги. Между ними не более пяти шагов. Мерзавец загнанно дышал, смотрел на девушку не моргая, но и не пытался схватить.

Найра припомнила, что в Фарсиде больше запретов для женщин, но их территория почти священна. Даже в Хетре не приветствуется, чтобы мужчина заходил на женскую часть дворца, если он не царь. Однако дикарей и завоевателей никогда не смущали такие вещи, но этот почему-то заколебался, словно физически не мог себя перебороть и проявить неуважение.

– Всё кончено, сареша. – Несмотря на его сбитое дыхание, слова прозвучали ровно.

Найра отступила ещё на пару шагов, стряхнув оцепенение, но не успела броситься в свою спальню. Мимо фарсидского дикаря пробежали другие, дверь слева распахнулась, и ввалились новые враги. Этих мужчин не заботило, что они врываются на женскую территорию. Они окружили её, словно свора диких псов. Заулыбались, наслаждаясь видом загнанной в ловушку добычи. За неимением другого оружия сареша схватила ближайший медный кувшин. Он пустой, и она перевернула утварь в руке, готовая использовать как дубинку. Раздались смешки, вызвав в ней больше ярости, чем страха.

– Проверьте спальни и всех находящихся женщин выведите сюда, а сарешу не трогать, – велел фарсидец, что гнался за Найрой.

Половина мужчин тут же отправились выполнять приказ, остальные мечи не убрали, но направили лезвия вниз.

«Значит, он главный».

Найра пристальнее рассмотрела врага, когда он всё-таки зашёл в гарем. Его лицо приняло скучающее выражение, хотя взгляд внимательно прошёлся по помещению. Он молод. Старше Найры, но всё же молод. Чёрные волосы до плеч, карие глаза. На фоне некоторых амбалов в его подчинении он далеко не самый широкоплечий, хотя определённо воин. Кожа чуть светлее, чем у остальных мужчин, что скорее говорит о причастности к высокому сословию, а лицо именно такое, как нравится многим женщинам: красивое из-за правильных черт, но мужественное за счёт выразительных подбородка и скул. Найра невольно задержала внимание на его едва заметной щетине; все его воины имели хоть короткую, но бороду, как любят фарсидцы, поэтому он выглядел моложе и неопытнее на фоне остальных.

Мерзавец оценивающе осмотрел наряд сареши, а она мысленно не раз его прокляла, догадываясь, что этому напыщенному индюку скорее место в каком-нибудь увеселительном доме, чем во главе войска.

«Неужели сам амареш Сарвад?»

Он перевёл взгляд за её плечо, Найра обернулась на женщин, которых выволакивали из укрытий. В основном няни и наложницы отца, что решили не покидать гарем, а дожить свой век в покое дворца. Молодых не так много, потому что Малеку было не до гарема, но среди них немало простых девушек, служанок или детей прислуги, которые тоже решили спрятаться здесь. Ни одного взрослого мужчины – выходит, вся стража сосредоточилась вокруг Малека. Это дало надежду, что дворец им не взять. Скоро войска стекутся обратно с праздника. Нужно потянуть время.

Самые старые няни держались хорошо, пытаясь успокоить плачущих детей. Кто-то просто всхлипывал, другие рыдали в голос. Главный среди фарсидцев и бровью не повёл, когда один из его воинов прикрикнул на детей, но те только завизжали и заплакали сильнее прежнего. Ещё несколько его людей начали выворачивать кресла, принюхиваться к сокам в кувшинах, как дикари, надкусывали фрукты и бросали обратно в чаши. Другие намеренно крушили спальню неподалёку, поняв, что она принадлежит сареше. Не забывали порыться и в других красиво обставленных покоях, распахнув все двери.

Главный проигнорировал шум, лишь отвлечённо провёл пальцами по одной из спинок парчовой тахты.

– Что вам нужно? – спросила Найра, пряча волнение за строгостью в голосе.

У неё сжималось сердце от плача девушек и детей за спиной, неприятное чувство собственной бесполезности ныло в груди. Гарем – её дом, и всё же она ничего не могла сделать, чтобы их защитить. Поэтому она попыталась отвлечь врага хотя бы разговором.

Фарсидец будто очнулся и вскинул взгляд.

– Всё, сареша. И сейчас ты очень поможешь, если не станешь сопротивляться.

Найра несдержанно фыркнула.

– …они же словно распутные блудницы, – со смешком сказал один из дикарей другому.

Дети затихли, и фраза оказалась достаточно громкой, чтобы её услышали все. Сареша до скрипа сдавила горлышко медного кувшина, ощущая разливающийся гнев.

– Как ты нас назвал? – угрожающе переспросила она.

Ни один из этих варваров не смеет даже стоять в её доме.

– Вы ходите без платков, перед мужчинами волосами трясёте. Посмешище. Такой вид блудницам и рабыням подходит, а не уважающей себя знати. Выходит, царь ваш продажных девок предпочитает, – с вызовом ответил громила.

– Вы позорите своих мужчин, – поддержал его соратник, а большинство согласно закивали. – Наши женщины даже при нападении в первую очередь побежали бы за платками, чтобы защитить честь своих мужей.