Махра поделилась, что чернила, которыми она нанесла Найре метку, были её кровью, смешанной с малым количеством хны. Жрица не рассказала об этом сразу, чтобы не пугать, но признание принесло абсолютно противоположный эффект.

Найра ужаснулась.

Ужаснулась, что ей придётся выискивать новых послушниц, рисовать на их руках метки своей собственной кровью и надеяться, что найдётся избранная, которая снимет с её плеч груз ответственности.

После разговора Найра сбежала из храма и не возвращалась туда, жадно наслаждаясь данным ей послаблением. У неё оставалась пара недель, чтобы обдумать услышанное и решить, что делать дальше. И вот время истекло. Наступил Сариямаш.

За эти недели Найра успела ещё не единожды поругаться с Малеком и поплакаться Саиру – и всё же рассказывать им секреты жриц она не стала, сомневаясь, что об этом можно распространяться.

Один из сопровождающих стражей неловко кашлянул, пытаясь привлечь внимание. Найра вздрогнула, растерянно осмотрелась, сама не осознавая, почему остановилась буквально в шаге от выхода из дворца.

– Ваше высочество, вам нехорошо?

– Всё в порядке, – возразила она, возвращая улыбку на лицо. – Продолжим.

Тот ответил облегчённым вздохом и кивком. Расправив плечи, Найра вышла на главную лестницу дворца. Её тут же окатило теплом солнечного света и приветственными криками толпы.

Улыбка стала увереннее и искреннее. Она с детства любила Сариямаш, из первых рядов наблюдала за таинством свадьбы Ируги и Кияны. Церемония завершала праздничную неделю, на протяжении которой происходило обновление природы и естественный переход от хаоса к божественному порядку. Она была мостом от прошлого года к новому. Поэтому последняя неделя символизировала мир без Ируги, превратив улицы процветающего города в театрализованный беспорядок. Жители чаще кричали и ругались, меньше мылись, выбрасывая мусор и отходы прямо из окон, наездники на конях мчались по улицам, временами где-то били в литавры, нарушая ночной сон. Но в конце – перед священным браком и возвращением Ируги – жители Хетры приводили всё в порядок, возвращая гармонию и умиротворение, которые должны продлиться до следующего Сариямаша.

Будучи маленькой, Найра даже не осознавала, что проводимая в храме свадьба была не более чем представлением, сыгранным людьми и восхваляющим союз богов. Тогда она смотрела на актёров в нарядных одеждах среди множества огней в ритуальных чашах и верила, что это сами Ируга и Кияна. И в душе гадала, будет ли её свадьба такой же прекрасной.

Найра окинула взглядом город. Тот сверкал чистотой и слепил свежестью, после сложной недели хаоса. Сады радовали красотой, а отделанные плиткой и изразцами стены и фонтаны отражали солнечный свет. Усердно прибранные улицы заполнились людьми. Помимо нарядного паланкина Найры, приготовили другие платформы на колёсах, украшенные цветами, деревянными статуями Ируги и Кияны. Жители вырядились в яркие одежды, в воздухе стоял гул веселья, а ветер разносил аромат фруктов.

Придерживая руками тяжёлую юбку, сареша спустилась по длинной лестнице. Она уже задержалась дольше дозволенного, и люди явно в нетерпении ожидали церемонии.

В прошлый раз Малек и Саир сопровождали Найру, но сегодня возникли какие-то трудности. Она не успела расспросить подробнее – Малек перехватил её по дороге к выходу и коротко сообщил о внезапном собрании.

Найра спустилась к паланкину, крики людей почти оглушили, и она поторопилась забраться на мягкие подушки. Паланкин был открытый, больше похожий на беседку, а полупрозрачный золотой шёлк едва ли скрывал сарешу от глаз толпы. Она позволила себе ещё раз расстроенно выдохнуть, прежде чем распрямить спину и широко улыбнуться жителям Хетры. Паланкин подняли и под восторженные возгласы понесли по улицам города, а Найра смотрела на мужчин и женщин, детей и стариков, во всех подробностях вспоминая рассказы Махры.

Если Найра попытается уйти от своих обязанностей и не появится другая избранная жрица, то после смерти Махры некому будет находить новых послушниц. Храм Ируги придёт в запустение, и тем самым они навлекут гнев бога на Хетру и всех его жителей. Махра умело повесила Найре на шею бремя вины и ответственности. И как бы сареша ни старалась повернуть мысли в иную сторону, как бы ни пыталась думать о себе и личной ненависти к жрицам, она не могла позволить себе стать причиной гибели собственного города. Её улыбка не дрогнула, хотя во рту отдавало горечью при мыслях о будущем.

«Да они издеваются».

Это была её единственная мысль, когда паланкин остановился и по ступеням храма Найре навстречу спустился Давриш.

Она могла бы поклясться жизнью, что кто-то да потешается над её судьбой. То ли это жрицы во главе с Махрой, то ли это Малек или даже сам Ируга. Найра не знала, кто был настолько жесток, чтобы на этой ритуальной свадьбе выбрать именно Давриша в качестве «жениха».