— Она ходила в это заведение, — продолжает Маргарет. — «Алый клевер». Какой-то закрытый клуб в Сан-Педро. Я знаю об этом только потому, что она упоминала, будто он находится рядом с «Шанхай Редс» или прямо в нем — мы иногда захаживали туда во время войны, чтобы познакомиться с моряками. Она говорила, что туда просто так не попасть, нужно знать определенных людей, чтобы туда попасть. Она так кичилась этим, мол, какая она важная персона.

Каллахан берет коробок, вертит его в руках. Пальцы у него твердые, но я чувствую исходящее от него напряжение — это контролируемый азарт охотника, напавшего на след.

Он в своей стихии, и я не могу отвести от него взгляд.

— Она упоминала что-то еще? — настаивает Каллахан. — Какие-нибудь имена, места, странные события?

Маргарет задумывается.

— Последние несколько недель она казалась… другой. Более скрытной. И была одна странность — я видела, как она носила с собой флакон с собственной кровью.

Я напрягаюсь.

— С её кровью? — повторяет Каллахан.

— Она сказала, что её нового друга восхищает её редкая группа крови. Помешался на всей этой гороскопической чертовщине, полагаю. Я сказала ей, что это бред, но она лишь отмахнулась. Сказала, что это просто такая причуда.

У меня внутри всё переворачивается. Возможно, Ивановы не просто выбирали жертв с отрицательным резус-фактором — они собирали образцы, быть может, проверяли совместимость для своего ритуала.

— Когда вы видели её в последний раз? — спрашиваю я.

— Две ночи назад. Она нарядилась, сказала, что встречается с ним в клубе. — Она кивает на коробок спичек. — Она выглядела взволнованной. Почти сияла. Сказала, что он познакомит её с людьми, которые изменят её жизнь.

Изменят жизнь? Скорее, оборвут её.

— Спасибо, мисс Уилсон, — говорит Каллахан, поднимаясь. — Вы нам очень помогли.

— Поможет ли поиск этого человека поймать убийцу Джин? — спрашивает она.

Каллахан смотрит ей прямо в глаза.

— Я верю, что он и есть убийца Джин.

Лицо Маргарет бледнеет.

— О боже. Что ж. Вы должны заставить его заплатить.

— Мы собираемся это сделать, — обещаю я, чувствуя, как во мне, словно прилив, поднимается ярость.

Еще одна женщина, которую Ивановы использовали и выбросили, еще одна жизнь, оборванная ради их оккультных целей, которые мы до сих пор не можем постичь.

Когда мы выходим из квартиры, Каллахан тихо ругается себе под нос, а затем слегка касается моей руки, привлекая внимание к противоположной стороне улицы. Там припаркован черный седан, которого не было, когда мы приехали. Впереди сидят двое мужчин, лиц не разглядеть, но их напряженные позы выдают намерения.

— У нас гости, — бормочет он, пока мы спускаемся по лестнице.

Сердце уходит в пятки.

Неужели теперь нас везде подстерегает опасность?

— Кто на этот раз?

— Скорее всего, шестерки Коэна. — Его рука ложится мне на поясницу, подталкивая к машине. — Иди как обычно. Не дадим им понять, что мы их заметили.

Мы добираемся до «Олдсмобиля» Каллахана и садимся внутрь. Он нарочито неспешно заводит мотор и отъезжает от тротуара. В боковом зеркале я вижу, как седан трогается с места и следует за нами на расстоянии.

— Они даже не пытаются быть незаметными, — замечаю я.

— Они и не скрываются — они пытаются запугать. — Каллахан сворачивает на бульвар Уилшир, седан держится ровно в трех корпусах позади. — Или загоняют нас в ловушку.

— Куда?

— Вот в этом-то и вопрос, верно?

Он снова поворачивает, на этот раз не включая поворотник, в надежде оторваться.

Седан плавно следует за нами, сокращая дистанцию.

Я тянусь к нему и накрываю его руку на рычаге переключения передач. Его кожа теплая, и этот контакт заземляет меня, несмотря на растущее в салоне напряжение.

— Какой план?

— Найти место, где есть люди, но не слишком много. Вызвать их на разговор, пока они не загнали нас в ловушку. — Он на мгновение сжимает мою ладонь, прежде чем снова полностью сосредоточиться на дороге. — Готова к драке, котенок?

Несмотря на всё происходящее, на моих губах играет слабая улыбка.

— Ты же знаешь, я умею выпускать когти.

Каллахан направляет машину в полупромышленный район, где склады и мелкие фабрики соседствуют с пустырями. Улицы пустынны — большинство рабочих уже разъехались по домам. Он заезжает на парковку заброшенного консервного завода, седан, как и ожидалось, следует за нами.

Когда мы выходим из машины, седан останавливается метрах в десяти от нас. Из него выходят двое мужчин, а следом за ними — третий, с заднего сиденья.

— Я займусь ими, — шепчет Каллахан, вставая чуть впереди меня.

— Мы будем вместе против них, — возражаю я, делая шаг вперед и вставая с ним вровень.

Это наша общая битва.

Один из мужчин выкрикивает:

— Каллахан! Мистер Коэн хочет поболтать с тобой и с этой бабой.

— Скажи Коэну, пусть записывается на прием, — бросает в ответ Каллахан ровным голосом.