Мы долго лежим, обнявшись, и дышим в унисон. Её голова покоится на моей груди, а я рисую круги на её обнажённом плече. Вокруг тихо, только где-то снаружи сигналят машины.

— Мне хорошо, — тихо говорю я, словно боясь нарушить эту идиллию. — Мне очень хорошо.

— М-м-м, — мурлычет она, почти как кошка.

Мой котёнок. Моя Лена.

По правде говоря, мне не просто хорошо. В мире, где я вижу гниль под ухоженным фасадом — коррумпированных чиновников, кровавые деньги, рекой текущие в ночные клубы, вампиров, серийных убийц и пустые улыбки людей, отчаянно пытающихся забыть войну, которую мы пережили, — я чувствую, что наконец-то нашёл что-то хорошее. Лена — это что-то чистое, драгоценное и моё.

И я не хочу её терять.

Я не могу.

От одной мысли об этом у меня разрывается сердце.

Вчера я мог её потерять. Сёстры Ивановы могли убить кого-то из нас — настолько мы были уязвимы, настолько податливы. И, наверное, мне должно было стать легче от того, что они этого не сделали, что, чего бы они от нас ни хотели, они не убили нас и не причинили нам вреда. Просто подарили нам несколько оргазмов и отпустили.

Но я нутром чую, что это было лишь испытание, проверка, и в следующий раз нам может так не повезти. Удачи не всегда будет сопутствовать нам.

— Какая у тебя группа крови? — спрашиваю я её.

— Что? — она поднимает голову и смотрит на меня, волосы падают ей на глаза. — Какая у меня группа крови? Я не знаю. А что? — Она хмурится, всматриваясь в моё лицо. — Ты же не думаешь…

— Я уже не знаю, что думать, но если бы у тебя была четвертая отрицательная…

— Если бы у меня была четвертая отрицательная, они бы не позволили мне покинуть особняк, верно? Если бы они стояли за убийствами, они бы не отпустили меня.

В этом она права. И все же я хочу, чтобы она во всем разобралась. Мне стало бы легче.

— Я должен позвонить Норме, — говорю я, неохотно высвобождаясь из-под неё. — Зайти в офис. Дать ей знать, что я жив.

Я беру с тумбочки телефон и набираю номер офиса, ожидая услышать знакомое приветствие Нормы. Вместо этого она отвечает взволнованным

— Виктор?

— Это я, — подтверждаю я. — Всё в порядке?

— Где ты был? — спрашивает она, в её голосе слышны облегчение и раздражение. — Я обзвонила весь город, разыскивая тебя.

— Долгая история. Что случилось?

— Произошло ещё одно убийство. Недалеко от Эхо-парка найдена женщина с такими же повреждениями, как у остальных. Горло перерезано, тело обескровлено. На этот раз тело не разрезано пополам, но Коулман говорит, что эти убийства определённо связаны.

Я крепче сжимаю трубку.

— Когда?

— Прошлой ночью. Тело было обнаружено сегодня рано утром бегуном.

Прошлой ночью. Пока мы с Леной находились в особняке Ивановых, одурманенные и подчинённые их воле, в рамках их ритуала была убита ещё одна женщина.

— Коулман сейчас в морге, — продолжает Норма. — Он просил передать, чтобы ты встретилась с ним там, если мне удастся с тобой связаться.

— Хорошо.

— Каллахан? — Её голос становится тише, в нём слышится беспокойство. — Будь осторожен. Коулман говорит, что всё гораздо серьёзнее, чем кажется.

— Я знаю. Спасибо, Норма.

Я вешаю трубку и смотрю на Лену, которая наблюдает за мной обеспокоенным взглядом.

— Ещё одно убийство, — говорю я ей. — Прошлой ночью. Тот же способ.

— Когда мы были в особняке, — тихо говорит она.

— Мне нужно в морг. Встретиться с Коулманом.

— Я понимаю.

— Ты должна поехать со мной.

— В морг? Вот это свидание, Каллахан.

— Я был бы дураком, если бы оставил тебя одну.

— Я могу сама о себе позаботиться.

— Знаю, что можешь, но я не собираюсь рисковать.

Расставаться сейчас было бы глупо. Опасно. И несмотря на все доводы рассудка, твердящие, что я должен держать её на расстоянии — ради её безопасности и собственного душевного спокойствия, — я не могу отрицать эгоистичного облегчения от того, что мне не нужно выпускать её из виду.

— Не вынуждай заставлять тебя, — добавляю я с притворной угрозой.

— Единственное, что меня может заставить, — это твой член, — отвечает она, и я смеюсь.

Мы быстро одеваемся. Я рад, что на стуле лежит чистая одежда — должно быть, Лена принесла её из моей квартиры.

Застёгивая рубашку, я ловлю на себе её взгляд в зеркале. Выражение её лица непроницаемо.

— Что? — спрашиваю я.

Она слегка качает головой.

— Просто… пытаюсь сопоставить все твои образы, которые видела. Детектив. Человек. Вампир.

— Да? И какой из них тебе нравится больше?

Она встречается со мной взглядом в отражении.

— Они все — это ты, Каллахан. Все части единого целого. И мне не нужна какая-то одна часть. Мне нужно всё.

В этот момент между нами что-то меняется — мы признаём связь, которая крепла с той самой ночи, когда мы встретились. Несмотря на опасность, несмотря на трудности, несмотря на монстра внутри меня, которого я всё ещё учусь контролировать, она видит меня.

Всего меня.