Я просматриваю самые последние записи, желая сначала прочитать их, чтобы понять, не дадут ли они каких-либо непосредственных подсказок, а затем вернусь к началу.

14 декабря. Доставка посылок на склад в Аламеде. Европейцы снова наблюдали за происходящим. Блондинка в «Кадиллаке» преследовала меня три квартала.

17 декабря. Подслушала разговор о «группах крови» в «Атласной туфельке». Высокий мужчина с акцентом спрашивает о медицинских картах из «Кровавого марафона».

21 декабря. На склад поступил очередной груз. Увидела странные символы, нарисованные на внутренней стене. Они выглядели примерно так:

Я переворачиваю страницу и замираю: от корявых символов Элизабет у меня кровь стынет в жилах. Они кажутся древними, словно ожившие тени бронзового века.

28 декабря. За моим домом теперь следят. Снова видела блондинку. Думаю, за мной повсюду следят. Микстер говорит, что я все выдумываю. Он никогда не воспринимал меня всерьез.

30 декабря. Увидела на складе то, чего не должна была видеть. Комната со столом. Кто-то прикован к нему. Заказное убийство? Сексуальные вещи? Нужно убираться отсюда, и как можно быстрее. Оно того не стоит. Что, если они каким-то образом свяжут меня с этим делом? Что, если меня сделают козлом отпущения?

8 января. Оставляю этот дневник у Л. Если со мной что-то случится, она поймет почему. Лена, в некотором смысле я надеюсь, что ты читаешь эти строки. Европейцы опасны. Те, кто работает на Микстера. Возможно, даже Багси. Не знаю, насколько далеко это зашло, и знать не хочу, но всё выходит за рамки обычного. С меня хватит. Мое последнее дело (я серьезно!) завтра вечером в Билтморе, в 20:30. Впервые мне не просто пообещали пробы или встречи. Мне пообещали достаточно денег, чтобы после этого исчезнуть. Не доверяю им, но наличные нужны, чтобы добраться до Сан-Франциско.

Последняя запись. Работа, с которой она не вернулась.

Я пробегаю глазами по описаниям европейцев — высокий мужчина, сложенный как боксер, с темными волосами и холодными голубыми глазами. Эффектная блондинка с сильным акцентом, двигавшаяся с необыкновенной грацией, подражательница Вероники Лейк — длинные волнистые локоны, которые прикрывают один глаз, создавая загадочный и сексуальный образ. Хитрая брюнетка в бриллиантах. Коренастый мужчина, который никогда не разговаривал. Худой мужчина в очках. Никаких имен, только эти крошечные физические данные и места, где она их видела, и что она им передала.

Я лишь гадаю, какой вердикт вынесут в полиции. Будут допытывать, откуда Элизабет знает эту шайку и что она доставляла. Наркоту, я полагаю. Может быть, деньги от азартных игр. А может, какие-то компрометирующие снимки. Но, в конце концов, возникли бы вопросы, которые неизбежно привели бы ко мне.

Вопросы, которые в конечном итоге могут раскрыть мою сущность.

То, что я так отчаянно пыталась скрыть.

Переехав в Лос-Анджелес, я услышала напутствие родителей: никогда не раскрывать миру свою истинную суть, что мне нужно оставаться в тени и держаться подальше от неприятностей. Но мой врожденный магнетизм превращал это в пытку — я была слишком запоминающейся. И, честно говоря, именно этого я и жаждала. Ведь не становятся звездами и не мечтают о сцене лишь для того, чтобы намеренно гасить свой внутренний свет.

И я поняла: моё место — под светом софитов. Люди будут пьянеть от моего сценического образа, притягиваться ко мне, словно магнитом, и не более того. Никто не посмеет спросить, почему они одержимы Леной Рид и почему Лене Рид всегда достаётся всё, чего она пожелает.

А теперь? Если люди начнут копаться в моей жизни? Если они обратят внимание на моих родителей? На мое прошлое? Тогда они обнаружат то, что совершенно не укладывается в голове. А я дала слово остальным, что не допущу, чтобы наши тайны стали известны.

На миг меня захлестнула паника: я едва не решила сжечь дневник. Вскочив, я побрела к камину, судорожно сжимая в руках потрёпанную книгу. Придать её пламени — значит уничтожить все опасные улики и обрести покой. Но рука не поднялась. Этот дневник — единственное, что осталось от Бетти: её голос, страхи, последние дни.

Я вздыхаю и отхожу от камина как раз в тот момент, когда мое внимание привлекает легкое движение за окном. Я подхожу к занавескам и осторожно заглядываю в маленькую щель. Улица внизу почти пуста, окутанная холодным туманом январской ночи.

И тогда я это вижу.

На той стороне улицы, в густой тени, застыл силуэт, лишь тлеющий уголек сигареты на миг прорезает мрак. Лица не разглядеть, но в этой застывшей, хищной сосредоточенности чувствуется пугающая уверенность: он не просто стоит там, он следит за моим окном.

Следит за мной.

Я опустила занавеску, а сердце в груди бешено колотилось. Это кто-то из европейцев? Человек Коэна? Или безумный фанат?

Или просто курильщик, чей случайный взгляд замер на мне.