Держаться проще. Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не знаю.

— Хорошая девочка.

Он вешает трубку, как обычно, не попрощавшись.

Я кладу трубку на место, стиснув челюсти от сдерживаемого гнева. Марко обращается со мной как с ребёнком, а то и хуже — как с домашним питомцем. Иногда я задаюсь вопросом, почему терплю это, но ответы просты: он хорош в постели, и это удобно.

«Изумрудная комната» даёт мне доступ к желаемой работе, необходимому прикрытию и связям, которые обеспечивают мне безопасность, по крайней мере, на поверхностном уровне. Марко — лишь неприятная цена, которую я плачу.

В этом городе всем приходится за что-то платить.

Поздним вечером, выходя из «Изумрудной комнаты», я попала под мелкий моросящий дождь. Такой, что не промочит сразу, но со временем пробирается сквозь одежду к коже. Неоновые вывески стрип-клубов расплывались акварельными мазками, отражаясь в лужах на тротуаре.

Я выступила, как и требовалось, улыбнулась «деловым партнерам» Микки, оказавшимся парой взяточников из городского совета, и извинилась перед Марко. Сослалась на головную боль. Он был недоволен, но вечерние дела отвлекли его настолько, что он отпустил меня без лишних препирательств.

Теперь я ловлю такси и называю водителю адрес в трёх кварталах от «Лавандовой комнаты». Мне нужно действовать осторожно. Если меня увидят там, Марко прознает, что я была в «лесби-баре», и, уверена, в награду получу пару синяков под глазами.

Выйдя из такси прохожу оставшееся расстояние пешком — каблуки стучат по мокрому тротуару, а темнота окутывает меня, словно уютный плащ. «Лавандовая комната» располагается в неприметном здании без вывески — только фиолетовая дверь и маленькое окно с занавешенными шторами в задней части здания. Если не знать, что она там, запросто пройдёшь мимо.

Я стучу три раза, выдерживаю паузу, потом ещё дважды. Маленький глазок отодвигается, в нём — прищуренные, полные подозрения глаза. Потом в них мелькает узнавание.

— Мисс Рид, — раздаётся голос. — Давно не виделись.

Дверь открывается, и в проёме появляется широкоплечая женщина ростом под два метра — в мужских брюках и накрахмаленной белой рубашке. Лоис де Фи, печально известная вышибала, которая подрабатывает во множестве баров города — в основном как некая диковинка. Она уважительно кивает мне, когда я вхожу.

— Что привело тебя снова в наше скромное заведение? — спрашивает она, закрывая за мной дверь.

— Захотелось выпить в спокойной обстановке.

Она приподнимает бровь, но больше ни о чём не спрашивает. В этом и прелесть подобных мест — здесь все уважают потребность в уединении.

Внутри «Лавандовая комната» полностью соответствует своему названию. Стены задрапированы фиолетовыми бархатными шторами, из граммофона в углу льётся мягкий джаз, а за небольшими столиками сидят несколько женщин — они переговариваются вполголоса, сигаретный дым клубится под потолком. Освещение приглушённое, лица наполовину скрыты в тени.

Я направляюсь к бару, где стройная женщина с коротко подстриженными тёмными волосами ловко смешивает напитки. Когда я подхожу, она поднимает взгляд, и её руки на мгновение замирают.

— Ну и ну, — произносит она, и по лицу медленно расползается улыбка. — Лена Рид. А я-то думала, ты нашла себе заведения поприличнее.

— Привет, Вивиан, — я усаживаюсь на барный стул. — Ни одно место не сравнится с этим.

Она фыркает, но я вижу — ей приятно это слышать.

— Что будешь пить?

— «Авиацию»5, пожалуйста.

Она готовит мой напиток, её движения плавные и изящные. Я и забыла, насколько привлекательна Вивиан — с её острыми скулами, проницательными глазами и энергией, которая словно говорит: «Я тут всем заправляю».

В другой жизни, возможно…

— Давно тебя не видела, — говорит она, ставя передо мной напиток. — Около года, наверное. С тех пор как ты начала крутиться рядом с тем мафиози. Ты в итоге с ним порвала?

— Я пришла сегодня не из-за Марко, — говорю я, облизываю палец и вожу им по сахарной кромке бокала.

— Нет? — она перегибается через барную стойку, настолько близко, что до меня доносится аромат её духов. — Тогда что привело тебя сюда?

Я засовываю палец в рот, слизывая сахар.

— Бетти Шорт. Она приходила сюда со мной пару раз.

Лицо Вивиан мгновенно становится непроницаемым.

— Не припоминаю никакой Бетти.

— Тёмные волосы? Бледная кожа? Всегда носила чёрное? — настаиваю я. — Элизабет Шорт. Её нашли мёртвой четыре дня назад.

— Чёрный Георгин, — тихо произносит Вивиан. — Так это была она? Господи.

Я киваю, внимательно следя за её реакцией.

— Ты помнишь. Так почему солгала?

— Я подаю напитки многим людям.

— Но ты её помнишь. Она приходила сюда без меня?

Вивиан протирает барную стойку.

— Послушай, мне не нужны проблемы. Их и так хватает.