— Кровь — это не судьба, Виктор. Это просто кровь. Тебя определяет твой выбор, а не твое наследие. И ты решил бороться с ним. Решил предупредить меня, даже когда был вынужден схватить меня.

— Что, если я не смогу бороться с ним в следующий раз? — спрашивает он, и в его голосе слышится страх. — Что, если он снова отправит меня за тобой, и я не смогу освободиться? Что, если я причиню тебе боль или еще что похуже?

У меня нет ответа, который развеял бы его страхи, потому что я их разделяю.

Очевидно, что сила принуждения Дмитрия над собственной кровью сильна, даже сильнее, чем я ожидала. Но одно я знаю с абсолютной уверенностью.

— Что бы ни случилось дальше, — говорю я ему, — мы встретим это вместе. Я не оставлю тебя бороться с этим в одиночку.

Он смотрит на меня, и сквозь отчаяние в его взгляде проступает удивление.

— Как ты можешь по-прежнему смотреть на меня так? После того, что я только что рассказал? После того, что я только что сделал с тобой?

— Потому что я знаю мужчину под монстром, — просто отвечаю я. — И этот мужчина стоит того, чтобы за него бороться.

30

КАЛЛАХАН

Рассвет не за горами, но с таким же успехом он мог бы произойти и в другой жизни.

В комнате вокруг нас тихо — слишком тихо, тишину нарушало только ровное дыхание Лены рядом со мной. Мое признание повисло в воздухе между нами, ужасное и бесповоротное.

Я убил Элизабет Шорт.

Я ожидал отвращения, страха, даже ненависти. Вместо этого пальцы Лены нежно скользят по моей коже, ее прикосновение удерживает меня в настоящем, когда все инстинкты велят бежать, исчезнуть в ночи, где самое место таким существам, как я.

— Мы должны рассказать Эйбу, — наконец произносит она на удивление ровным голосом. — Он должен знать, что произошло. Что Дмитрий сделал с тобой. Что он заставил тебя сделать.

Я киваю, не решаясь заговорить. Непреодолимое желание, которое привело меня сюда, отступило, но я все еще чувствую, как оно таится на задворках моего сознания — тень, готовая поглотить меня снова. Кровь Лены, ее тело, связь, которую мы установили, на время ослабили влияние Дмитрия.

Но надолго ли?

— Ты можешь идти? — спрашивает она, двигаясь с деловитой грацией и собирая нашу одежду.

У меня вырывается смешок.

— Физически? Да. А в остальном… — Я замолкаю.

Как смириться с тем, что ты убийца? Что дело, которое ты расследовал, напрямую связано с тобой?

Лена замолкает, выражение ее лица смягчается.

— Нужно время, Виктор. Это всё, что нам по силам.

Она, конечно, права. Я встаю на дрожащих ногах и надеваю штаны. Они порвались на коленях, но не так сильно, как остальная одежда. Должно быть, я продирался сквозь заросли, чтобы добраться до нее.

Чтобы схватить и отвести к Дмитрию.

Эта мысль вызывает у меня новый приступ отвращения к самому себе, но я подавляю его. Позже. Я подумаю обо всем этом позже.

— Там есть туннель, — объясняет Лена, заканчивая одеваться. — Он ведет к дому Эйба. Это безопаснее, чем выходить на улицу, особенно сейчас.

Она подходит к дальней стене, с нечеловеческой легкостью отодвигает тяжелый книжный шкаф открывая металлическую дверцу, вмонтированную в камень. Она бесшумно распахивается, открывая проход, освещенный маленькими электрическими лампочками, расположенными вдоль потолка.

— Эйб всё продумывает, — говорит она с мрачной улыбкой. — Даже пути к отступлению.

В туннеле прохладно и сыро, воздух насыщен запахом земли и камня. Мы идем в тишине, мои мысли путаются с каждым шагом. Что скажет Эйб, когда узнает, кто я такой? Что я натворил? Увидит ли он во мне ничтожество, которое нужно уничтожить, или еще одну жертву безумия Дмитрия?

Но важнее то, что произойдет, когда влияние вернется? Когда голос Дмитрия снова зазвучит в моей голове, приказывая привести Лену к нему?

Туннель постепенно уходит вверх, заканчиваясь еще одной металлической дверью.

Лена стучит — три коротких стука, затем два более продолжительных. Я понимаю, что это код, когда дверь тут же распахивается и на пороге появляется Валту, взъерошенный и настороженный, несмотря на поздний час.

Он прищуривается, глядя на меня, отмечая мой растрепанный вид, отсутствие рубашки и напряжение, исходящее от нас обоих.

— Что случилось? — спрашивает он, отступая в сторону, чтобы пропустить нас в помещение, похожее на винный погреб. — Ты вернулся.

— Нам нужно поговорить с Эйбом, — говорит Лена. — Со всеми вами. Это срочно.

— Еще рано. — Валту переводит взгляд с одного на другого. Выражение его лица мрачнеет, он принюхивается. — Ты выследил ее. Как?

— Не знаю, — с трудом выдавливаю я, выдерживая его обвиняющий взгляд. — Просто получилось. Но они придут искать её… искать меня.