— Выдохни, Ноа. Это не входит в наши планы. Нам и с Мэдди хлопот хватает. К тому же мне бы не хотелось, чтобы между мной и ребенком была такая разница в возрасте. Я еще молода, но последнее, что нам с Уиллом нужно — это еще один ребенок, даже если бы он был нашим общим. Вы трое даже не представляете, сколько сил отнимаете.

— Начинаю догадываться, — сказала я, допивая свой коктейль.

Я выпустила воздух, который невольно задержала, и не смогла скрыть своего огромного облегчения.

— Кстати о детях… — произнесла мама. — А где твой?

Один простой вопрос, одна секунда — и мое сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Я посмотрела в сторону детской зоны, где малыши играли, рисовали и бегали туда-сюда. Энди нигде не было. У нас работали два аниматора, но ни одна из девушек не была с моим сыном.

— Мам, где он? — в панике спросила я.

— Не волнуйся, он наверняка с Дженной или с…

Мы окинули взглядом весь сад, но Энди нигде не было.

Я направилась к бассейну — моему самому страшному кошмару. Его огородили с тех самых пор, как Энди начал ползать, но ведь никогда не знаешь наверняка.

Страх сковал мои мышцы, пока вдруг, вдалеке, я не увидела его — на руках у того человека, которого меньше всего ожидала здесь встретить.

Ник держал его, пока малыш ел апельсиновое мороженое, измазавшись им с ног до головы.

Облегчение накатило с такой силой, что я буквально обмякла и мне пришлось прислониться к колонне на веранде, чтобы прийти в себя.

— Я думала, Ник не приедет, — сказала мама; в ее голосе тоже слышалось явное облегчение.

— Так он мне и сказал, — ответила я. И тут Ник заметил меня в толпе. Чудесная улыбка озарила его лицо и все вокруг. Да, он обладал такой способностью.

Улыбка расплылась и на моем лице, и я ничего не могла с этим поделать.

— Иди к нему, давай, — подтолкнула меня мама. И я пошла.

Мы встретились на полпути.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, пожирая его глазами.

На нем была рубашка от костюма с расстегнутыми верхними пуговицами, галстук торчал из левого кармана, волосы были взъерошены, а на лице читалась усталость. И все же он улыбался так, что эта улыбка, казалось, не помещалась на его лице.

— Я тоже рад тебя видеть, Веснушка, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня так, что это наверняка травмировало бы психику нашего сына.

Я отстранилась, чтобы перевести дух. Его язык был со вкусом апельсина.

— Как тебе удалось сбежать? — спросила я, забирая мороженое у Энди. Он начал протестовать, когда я поднесла его к губам, чтобы слизать лишний сок и не дать ему окончательно испачкаться.

Ник смотрел на меня с нескрываемым интересом.

— Блядь, — только и произнес он.

Я закатила глаза и вернула мороженое Энди, который уже начал орать как ненормальный, но тут же замолчал, как только оно снова оказалось у него во рту.

— Так как ты приехал? — настаивала я.

— Какая разница? Я ведь здесь, верно? — ответил он. И это было правдой — какая разница?

Он приобнял меня за плечи и притянул к себе; мы вместе направились к Дженне, которая уже уселась, чтобы начать открывать подарки.

— И что мы теперь должны делать? — спросил Ник.

— Смотреть, как Дженна распаковывает коробки, — ответила я, радуясь, видя свою подругу такой счастливой.

— Все? — с ужасом переспросил он, указывая на огромную гору на столе.

Я кивнула.

— Тогда мне лучше выпить, — заявил он. Он передал мне сына и направился к бару, который находился довольно далеко от зоны с подарками.

Я заметила, что Лайон тоже идет в ту сторону. Наверное, он тоже пытался улизнуть от этой церемонии.

Они грубовато обнялись, как это обычно делают мужчины, и остались оживленно болтать у барной стойки, пока официантка наливала им выпить, попутно пожирая их взглядом.

Вместе Лайон и Ник вызывали бурю эмоций везде, где бы ни появлялись.

— Ник! — услышала я вдалеке тоненький голосок. Мгновение спустя к моему мужу подбежала светловолосая девочка — с таким энтузиазмом, который я могла простить только ей.

Он поднял сестру на руки; она повисла на нем как обезьянка, но с каждым днем она становилась все выше, и эта привычка скоро должна была остаться в прошлом.

Мэдди подолгу жила с Уильямом, а затем на более короткие сроки уезжала к своей матери Анабель, с которой вопреки всему и благодаря ее болезни мы смогли наладить вежливые и почти дружеские отношения. Время от времени она навещала нас и иногда даже присматривала за Энди.

Эта женщина не заслуживала от нас ничего хорошего, но меня волновал только Ник, а он казался куда более умиротворенным и счастливым с тех пор, как его ненависть к ней поутихла. В конце концов, их конфликт приносил ему ужасные страдания. Но как ни крути, мать есть мать, и это было главным. Пока Нику было от этого лучше, я готова была и дальше заставлять себя улыбаться, даже если в глубине души мне этого совсем не хотелось.